будет, — перебил его Пабло. — У нас уже есть связи. Будут ещё. А если кто-то будет сильно против…
Пабло ничего не произнёс, но этого и не требовалось. Серебро или свинец — это работало у прошлого Эскобара, работает и у нынешнего. Единственное, что он поменял серебро на золото. Золото, как ему уже подсказывала практика, ценится гораздо выше… А деньги… чего их экономить? Чтобы в джунглях сгнили?
Брат снова углубился в отчёты, заговорив о банковских операциях, о потоке капиталов между офшорами, о тонкой настройке системы, где колумбийские песо, американские доллары, японские иены, английские фунты, немецкие марки, швейцарские франки и другие валюты танцевали сложный, никому не видимый балет.
Пабло же перестал сосредоточенно слушать. Он встал и, потянувшись, подошёл к окну. Внизу, у подножия «Иглы», кипела жизнь его города. Его будущей империи.
Он мысленно прикидывал. Текущими темпами к 86-му году, к выборам, его легальный холдинг будет показывать просто колоссальную прибыль и станет одной из основ предвыборной программы: «Я создал рабочие места, я поднял промышленность, я дал стране лекарства и технологии. Я могу сделать то же самое для всей Колумбии».
Пабло думал о своих школах. Первый выпуск уже был, второй уже на подходе. Эти мальчики и девочки, фанатично преданные ему, пойдут не только — и не столько — в силовые структуры. Лучших, самых умных, он направит в университеты, а затем — в управление этими самыми компаниями. Он создаст не просто бизнес-империю. Он создаст государство в государстве. Со своей идеологией, кадрами и экономикой. И достаточно разветвленную, чтобы американская «Дельта» не могла его выкрасть одним не слишком прекрасным утром.
В дверь кабинета тихо постучали. Вошла секретарша с серебряным подносом, на котором дымились две чашки черного колумбийского кофе.
— Сеньоры, — она почтительно поклонилась.
Роберто взял свою чашку, сделал глоток и поморщился.
— Эльза, слишком сладко. Я же просил почти без сахара.
Девушка потупила глаза и начала извиняться.
Пабло же, поднеся кофе к носу, вдохнул аромат. Горький, бодрящий, настоящий. Как и его путь. Он повернулся к брату, и в его глазах горел тот самый огонь, который заставлял людей следовать за ним в ад.
— Знаешь, Роберто, в одной из книг, которые я читал, была фраза. «Деньги — это кровь войны». Но война бывает разной. Сейчас наша война — за будущее. И наше оружие, — он обвел рукой стол, заваленный отчетами, — вот оно. Цифры. Патенты. Акции. Бетон и сталь. Это скучнее, чем пулеметы, но эффективнее.
— А кокаин? — тихо спросил Роберто, проследив за вышедшей из кабинета девушкой. Судя по активному вилянию последней бёдрами, сегодня её за оплошность накажут. Возможно даже, несколько раз.
— Кокаин? — Пабло улыбнулся, и в его улыбке было что-то от древнего алхимика. — Это философский камень, Роберто. Превращающий свинец запретов и страха… в чистое золото легальности. Он нужен, чтобы запустить реакцию. Но конечный продукт… конечный продукт должен сиять так ярко, чтобы никто и не вспомнил, из какой грязи вырос этот бриллиант. И рано или поздно мы от него откажемся.
Он допил кофе до дна и поставил фарфоровую чашку на поднос.
«Белоснежная чашка на чернейшем фоне… Как символично», — мелькнула у младшего Эскобара мысль.
— Увеличивай отчисления на благотворительность через наш фонд. Ещё на пятнадцать процентов. Школы, больницы, дороги в самых забытых департаментах. Я хочу, чтобы к концу года не было ни одного муниципалитета, где бы мы не построили хоть что-то. Пусть на каждой детской площадке, в каждом родильном доме будет маленькая бронзовая табличка с моим именем.
Роберто всё записывал. Он понимал. Это был не жест щедрости. Это была прививка легитимности. Колоссальная, многомиллионная инвестиция в народную любовь. И, как всякая хорошая инвестиция, она должна была принести дивиденды. В 1986 году.
* * *
ИСТОРИЧЕСКИЙ РАЗЛОМ: СЕВЕРНАЯ ИРЛАНДИЯ ВЫБИРАЕТ НЕЗАВИСИМОСТЬ
Автор: Джонотан Рид, Специальный корреспондент The New York Times, Лондон, 12 сентября 1983 года
После столетий разделения и кровавого конфликта, графства Северной Ирландии решили, наконец, свою судьбу. Референдум, которого никто не мог представить еще два года назад, состоялся. И его результат навсегда изменит карту Британских островов и, пожалуй, политику Европы.
ДУБЛИН/БЕЛФАСТ
Прошедший в воскресенье исторический референдум о статусе Северной Ирландии завершился сенсационным результатом. 52.7 % проголосовавших высказались за независимость от Соединенного Королевства с последующим объединением с Республикой Ирландия. Явка составила рекордные 94 %, что говорит о том, насколько болезненно и лично для каждой семьи здесь воспринимался этот выбор.
Еще недавно, до событий мая-июня 1982 года этот результат был немыслим. «Майское восстание», «Вторая война за независимость» или «Пробуждение», как его называют сторонники, остается самым успешным единовременным действием повстанцев в истории современной Европы — и, наверное, мира. Молниеносный разгром британских сил безопасности, захват ключевых объектов и тысяч пленных — эта операция Временной ИРА будет изучаться в военных академиях планеты ещё долгие десятилетия.
Она не просто нанесла Британии унизительное военное поражение на её собственной территории, она создала новый политический факт: Британская администрация рухнула, оставив вакуум власти, стремительно заполненный республиканцами. А прошедшие с тех пор шестнадцать месяцев относительного затишья под полным суверенитетом Белфаста, а не Лондона, убедили многих в том, что жизнь «после Короны» возможна.
Двойная победа О'Брайена и тревога на Юге
Параллельно с референдумом прошли выборы в Учредительное собрание. Лидер Временной ИРА, харизматичный Шейн О'Брайен, официально сложивший оружие, одержал в них убедительную победу, вместе с «Шинн Фейн» получив ясный мандат на ведение переговоров с Дублином о процедурах и условиях объединения.
«Сегодня народ сказал свое слово, — заявил О'Брайен под оглушительные овации сторонников у здания ратуши Белфаста. — Слово „прощай“. Прощай вековая несправедливость, прощай оккупация, прощай разделение семей. Народ Ирландии открывает новую страницу — страницу, на которой он сам будет писать собственную историю».
В самой Республике Ирландия реакция на результаты двойственная. Официальный Дублин, десятилетия риторически поддерживавший идею объединения, оказался в сложной позиции. Присоединение Севера грозит серьезными экономическими затратами, неизбежным притоком вооруженных и политически ангажированных ветеранов ИРА в политическое поле, а также риском дестабилизации из-за протестантского меньшинства. Однако публично отвергнуть волю северян теперь — значит навсегда похоронить идею национального единства и вызвать гнев собственного электората. Так или иначе, по своей воле или под давлением общественности, но премьер-министр республики Ирландия Гаррет Фицджеральд был вынужден четко заявить о готовности к «поэтапному и ответственному процессу реинтеграции».
Сюрприз: голоса Оранжевых
Стоит отметить, что главным потрясением для аналитиков и наблюдателей стало то, что значительная часть протестантской общины, традиционно лояльной Короне, также проголосовала за независимость. Опросы на выходе с участков показывают,
