кожу Ивана. Он держался до последнего, только сжимал губы и кулаки. В какой-то момент я уже отступил от первоначального плана и вливал в него целительный дар без ограничений. Не было нужды думать о цене — магия сама её выставила. И не постеснялась взять по полной.
Менталист закричал. Глухо и неистово. Скорее зарычал от боли, как медведь.
Я тоже ощущал это. Пришлось связать наши разумы на время процедуры. Иначе нельзя было контролировать, как всё идёт. Так что и я чуть не взвыл. Пот полился градом, застилая глаза. Но меня уже плотно держала магия — остановиться было невозможно.
Какой-то отголосок силы пришёл издалека — это джинн попытался помочь, поделившись магией. Капля в море, но лучше, чем ничего.
Не сразу я сообразил, на какой аспект сделать упор. Металл. По сути, я его оживлял, как и камень когда-то. Только сейчас делал частью человека. И я обратился к источнику, сосредоточившись на нём. Ещё и ещё, сколько возможно. И невозможно.
Как сделать чудо? Иногда его нужно заставить случиться.
И мне пришлось заставлять на чистом упрямстве. Вливая всю магию, которая была доступна. Кажется, я прилично зачерпнул и от элементаля, и от его мира. Ощутил жар пустыни. А затем и холод призрачного мира. И безмолвный сумрак мира теней…
Казалось, все аспекты закружились вокруг, сплетаясь воедино.
Но ярче всех горел металл. Я снова услышал его песнь.
Ранг навалился меня тем самым молотом, которым я орудовал этой ночью. Пришиб и повалил на пол. Выковал из меня того, кто способен управлять даром. Кровь будто сама превратилась в раскалённое железо, а голова — в наковальню, о которую громко стучало сердце.
Очнулся я от крика, одновременно немало удивившись.
Кричал Аврамов, но не от боли. Я с трудом открыл глаза и увидел невероятное зрелище — менталист танцевал. Выдавал какого-то незамысловатого гопака, хлопая себя по пяткам. Коляска валялась рядом, опрокинутая, а подле неё сидела Елизавета, совсем по-детски подогнув под себя ноги и со слезами на глазах.
— Не стоит этого делать… — еле слышно пробормотал я.
— А? — будто очнулся Иван и тут же рухнул.
Конечно же, артефакт заработал. Вот только это было как с пастилой — не стоило сразу нагружать себя с избытком. Организму нужно время, чтобы привыкнуть и освоиться с новыми возможностями.
— Ох… — выругался менталист так смачно, что стёкла зазвенели.
— Не торопитесь, мой друг, не торопитесь, — расплылся я в улыбке, садясь и потирая виски.
В голове всё ещё пульсировало и гудело.
— Вы сделали это, — Елизавета обратилась ко мне с горящим взглядом.
К счастью, все её сомнения были напрасны. Явно они уже успели поговорить, пока я валялся в отключке. То, что мне не попытались прийти на помощь, было логично. Хороший менталист может понять, плохо человеку или он просто… отдыхает.
— Я… — растерянно сказала девушка, умилительно хлопая ресницами. — Не знаю, что сказать… Я так вам благодарна, ваше сиятельство.
— Этого достаточно, — я осторожно встал и проверил своё внутреннее состояние.
Эффект получения ранга кузнечества был необычным. Я до сих пор ощущал себя сделанным из металла. Сила накопилась внутри и теперь ждала выхода. Спокойная и вместе с тем рвущаяся наружу, во что-то подходящее. И у меня было куда её применить.
— Недостаточно, — решительно помотала головой Аврамова. — Я достойно оплачу ваши труды. И буду должна вам услугу. Всё, что в моих силах и в моей сфере влияния. Думаю, вам это может пригодиться.
Она была права, информация, полученная в нужный момент, гораздо ценнее любых денег. Ведь не всегда её можно купить. Пусть я не собирался врываться в высший свет, но кто знает, куда может завести судьба. В конце концов, в ситуации с тётушкой это пригодилось.
Неважно, нравились мне светские игры или нет. Если уж придётся с ними столкнуться, лучше иметь под рукой оружие, чем оказаться в невыгодном положении.
— Полагаю, что это возможно, — кивнул я.
— И да, я совсем на вас не обижаюсь, — великодушно улыбнулась она. — За те ваши слова…
Я предпочёл промолчать. Бывают неисправимые случаи, с которыми бороться себе дороже. Её милостивое прощение лучше было не комментировать. Аврамов же хохотнул, наблюдая за этой сценой. Я шутливо-осуждающе нахмурился и менталист расхохотался уже в полный голос.
Прежде чем уйти, я проверил его магией жизни. Всё было в порядке, хотя внутренние процессы слегка нарушились и боль не утихала. Она ощущалась приглушённой и больше исцеляющей, чем приносящей страдания. Как чешется шрам, который активно заживает.
Больше Иван не поднялся. Послушался меня и лёг отдыхать. Успеет ещё набегаться, теперь было важно не торопиться и восстанавливаться постепенно. Хотя я по его глазам видел — попытается. Обожжётся, снова попытается и уж потом поймёт, что лучше сделать так, как я сказал. Ничего, это не ухудшит дело. Замедлит, но не испортит.
Домой я мчался, окрылённый желанием приступить к основному артефакту. Правда, мной двигала ещё одна жажда, помимо свершений. Голод, связанный со скачком силы. Я мечтал о тех запасах птицы, что сам сделал недавно. И был готов истребить их все.
Подумал заехать к Богдану Янину, проверить дела в ресторане и там подкрепиться. Но понял, что придётся потратить много времени, чтобы уделить достаточно внимания деловому партнёру. В ином случае нехорошо получится. Так что поехал прямиком домой.
Визитёра я заметил издалека.
Высокий мужчина в дорогой ливрее стоял на крыльце, выпрямившись и замерев, словно статуя. Где-то я его видел… Герб на груди мне тоже вроде был знаком, но голова была забита совсем другими заботами. Двумя конкретными. Поесть и поработать. Причём и то и другое предстояло сделать основательно.
— Ваше сиятельство, — ожил и поклонился гость, когда я подошёл. — Имею честь сообщить, что вас желает видеть его светлость князь Лопухин.
Мне кажется, я позволил себе хищную усмешку, так как посланник еле заметно вздрогнул. Ну вот не вовремя он со своими церемониями и тем более такой «честью».
Илья вовсю шёл на поправку, о чём мне сообщал целитель. Парень гулял в сосновом лесу, пил чудесные травяные чаи и вообще радовался жизни. Бажен Владиславович вообще хвалил своего тёмного пациента за послушание и строгое выполнение предписаний.
Поэтому дело было точно не в здоровье княжеского сына. А значит — несрочное. А ехать за город в имение Лопухиных означало потерять уйму времени.
— Очень рад, — искренне ответил я, ну, может, совсем
