ней. Она вскрикнула.
— Я не причиню тебе зла, — шепнул Шестой князь. — Сегодня, по крайней мере. Понимаю, тебе было бы легче, будь я в человеческом обличье, но здесь вот так будет лучше.
— Почему?
Демон усмехнулся, чуть боднул её лбом, встал и снова потянул за собой.
Они вошли в каземат, освещённый лишь отблесками зарева из двух бойниц. Настолько узких, что туда вряд ли пролезла бы даже рука. Что-то тёмное лежало в углу. Что-то страшное, изломанное, неправильное, от которого вели цепи, множество цепей к кольцам, вбитым в стену. Перепуганная Ирис вцепилась в когтистую руку. Изиргир притянул девушку к себе:
— Тише-тише, ягодка-черешня, нас не видят. Не кричи, не дёргайся. Этого ничего уже давно нет.
Что-то чёрное на полу зашевелилось. Дверь распахнулась и вошёл… Ширан? Ирис отпрянула. Изиргир обнял её и закрыл крыльями так, что тело девушки оказалось словно в коконе — свободным оставалось лишь лицо.
Нет, не Ширан. Просто очень похожий мужчина. Он и ростом был ниже, и шрама на лице не было. Зато оно было искажено яростью.
— Вставай, тварь, — процедил вошедший, размахнулся и ударил нечто чёрное длинным бичом.
Оно дёрнулось, приподнялось.
Женщина!
Нет, не женщина — демоница. Крутые загнутые рога, золотые глаза, когтистые руки. А вот крыльев не было. Удар бича пришёлся по её лицу, некрасиво располосовав щеку и лоб и только чудом не задев глаз. Мужчина прошёл вперёд, присел напротив на корточки.
— Где твой сын, тварь?
Демоница оскалилась:
— Откуда мне знать, Асбранд? Ты забрал у меня своего ублюдка. Верни его мне, и я избавлю нас обоих от этой проблемы.
Это отец Ширана? Ирис втиснулась в князя, задрожала всем телом.
— Я не про это отродье, — процедил обидчик. — Я про твоего старшего. Назови мне его имя.
Золотые глаза превратились в щёлки. Губы искривились. Из них высунулся длинный, словно змея, язык, задрожал в воздухе. Герцог Асбранд встал и снова хлестнул бичом. С такой силой, что из исполосованной груди демоницы вырвался стон. Она была почти обнажённой, если не считать одеждой ошмётки, когда бывшие тканью. И страшных шрамов, покрывших тело сетью.
— Изиргир его имя, — прошипела пленница.
Новый удар с оттяжкой обрушился на неё. Ирис зажмурилась, отвернулась, ткнулась в плечо демона.
— Имя, йотпа сраная!
Запахло палёным. Девушка обернулась на миг и закричала от ужаса: Асбранд ткнул факел прямо в лицо несчастной, и оно пучилось ожогами. А ведь там глаза…
Герцог резко обернулся. Ирис заледенела, осознав, что их обнаружили. Это было невозможно, но лицо мучителя превратилось в маску гнева. Асбранд шагнул к ним.
— Аш-ш, — зашипел Изиргир, когтями разорвал пространство, и оба вывалились из жуткой башни в сгоревшие развалины Большого дворца.
Кто-то дёрнул прореху, полыхающую зелёным светом, на себя, но демон вскинул когти, ударил зелёной вспышкой. Воздух вспыхнул, и прореха растаяла, затянувшись мутной дымкой.
Светила луна. Обгорелый кирпичный остов дворца в её свете выглядел почти уютно.
— Он же… он же умер, — бессильно всхлипнула Ирис, опускаясь на остывшее пепелище. — Простите меня, я…
— Пф-ф, печенюшка, не извиняйся, — беспечно рассмеялся Изиргир и к облегчению девушки превратился в темноволосого паренька.
Ирис тряхнула головой, сжала пальцами колени.
— Как такое может быть? Он как будто увидел нас… Он не придёт сюда?
Демон хмыкнул, присел рядом.
— Силёнок не хватит. Всё, не реви.
Но она уткнулась в его плечо и разрыдалась.
— За что он так с ней? Что он от неё хотел? Она же назвала ему твоё имя!
— Назвала, да не то, — Изиргир мягко погладил девушку по волосам. — Запомни, халвушечка подсолнечная, у каждого демона есть имя силы, и в этом имени — его власть, его свобода и его жизнь. Имя силы даёт мать при рождении. Никто, кроме неё и самого демона, не знает его. Ну, не должен. А если ты, положим, узнаешь…
Князь подмигнул ей и ухмыльнулся.
— О-о! Если ты узнаешь имя, то демон станет твоим рабом. Это вкусненько, крошечка. Оч-чень вкусненько.
Ирис посмотрела на него:
— Зачем ты мне об этом говоришь?
Тот облизнул губы:
— Потому что ты — хорошая, милая девочка. Ты спросила, а я ответил. Почему бы и нет? Ведь так обычно людишки общаются? А теперь давай-ка баиньки. А то кошмары и наяву и во сне как-то несправедливенько получается, не находишь?
Он нарисовал в воздухе когтём дверь, шагнул, увлекая девушку за собой.
Комната. Два окна. Лунный свет. Вишнёвая постель. Цветы в луже на полу. Изиргир с любопытством огляделся. Принцесса без сил опустилась на постель, поджала замёрзшие ноги под кровать.
— Непорядок, — пробормотал демон, щёлкнул пальцами, и хрустальные осколки взлетели в воздух, срастаясь друг с другом так, словно и не были по отдельности.
Вскоре в воздухе повисла ваза, целая и невредимая. Следом поднялись круглые шарики воды, заиграли. Засверкали, каждая стала маленькой луной, а потом они слились, задрожали танцующей лепёшечкой и скользнули в вазу. Взмыли в воздух ирисы, погрузились в воду, и всё вместе вновь вернулось на стол.
— Это правда было так? — тихо спросила девушка.
Её всё ещё потряхивало от пережитого. Изиргир ухмыльнулся, подобрал подушку, подошёл и положил её в изголовье кровати.
— Чёрный замок всё помнит, а мы с тобой видели его сны. Это были кошмары Йошындара. Просто наша с Ширанчиком мама — Шестая княгиня, сердце крепости. Когда её сожгли…
— Её сожгли?
— О да. Однажды Асбранду надоело играться с плетью и разными другими, более действенными орудиями. Но я тебе о них ничего не буду рассказывать, а то твоё сердечко ещё, чего доброго, остановится. В общем, милому герцогу надоело, и он, осознав, что демоны — создания крепкие, решил завершить дело окончательно.
Ирис содрогнулась.
— Вы сгораете в огне?
— М-м-м, разве что в пламени вулкана, — рассмеялся Изиргир. — Ну и магический огонь тоже нам опасен.
— А Ширан…
— Он человек. Наполовину. Более неуязвим, чем хотелось бы, но…
Враг рода человеческого развёл руками.
— И у него тоже есть имя?
Демон наклонился к ней, улыбнулся во всю пасть. Глаза его полыхнули.
— Да-а, — шепнул он, вытянул губы трубочкой и подул в лицо девушке.
Осторожно устроил мигом заснувшую Ирис на постели, набросил одеяло, встал. Вынул из вазы один цветок, вдохнул его аромат, прикрыв глаза. Очертил когтем выход и шагнул в него, не оглядываясь.
Проснулась Ирис, когда солнце стояло высоко. Её разбудила Аарха, доложившая, что прибыла модистка и ювелир. Одеваясь, Ирис вновь вспомнила ночной кошмар. Всё это было до крайности странно и жутко.
— Когда прибудет герцог? — спросила она, стараясь сделать безразличный вид.
Аарха пытливо взглянула на девушку. Прищурилась:
— Никак
