не плача. — Ты злая. Не хочу с тобой разговаривать. Уходи.
— Правда. Продалась как дешёвка. За тряпки, цацки и секс.
Принцесса швырнула подушкой в обидчицу. Ваза упала со стола и разбилась. Цветы рассыпались в разлившейся луже.
— Это неправда, — повторила Ирис. — Платье, украшения и всё остальное тут ни причём. Просто всё это показывает, что он старается быть хорошим. Ширан — полудемон, ему тяжело быть хорошим. Для него доброта и забота — это слабость. Папа прав: герцог воевал с демонами дольше, чем я живу на свете. Он жесток, это правда, но я ведь тоже не идеальна. Я истерична, и капризна, и… ну да, глупа. Мне скоро девятнадцать. Через десять месяцев. В девятнадцать он уже стал герцогом. После победы над демоном, между прочим. И… А я ещё год назад в куклы с Лили играла.
Она села, обхватила колени руками, ткнулась в них носом.
— И да, я его люблю, — пробормотала дрожащим голосом. — И Ширан прав, мне нравится то, что он делает с моим телом. И он всегда заботится, чтобы я получала удовольствие, пусть это и очень странное удовольствие. Но я ведь не могла бы так реагировать, если бы его не любила? Ну или… но точно полюблю. Так ведь случается, что ты сначала не любишь кого-то, а потом любишь. Со временем.
Ирис встала, подошла к окну и осторожно выглянула, стараясь слиться со стеной. Во дворе чёрный всадник отдавал пешим какие-то распоряжения. Сердце снова заколотилось так сильно, что пришлось прижать руку к груди. Ворота медленно раскрылись, и конный прогрохотал по подъёмному посту.
Принцесса сползла на пол. Закрыла глаза.
— Он тебя до смерти пугает, — заметила другая Ирис. — Разве можно любить того, кого боишься?
Губы принцессы дёрнулись, она упрямо тряхнула головой.
— Ну и что. Я его полюблю и перестану бояться. Он просто обиделся, а когда увидит, что я его люблю, то перестанет обижаться и перестанет меня пугать. Да, он очень обидел меня, но ведь и я его обидела. Нам просто надо научиться разговаривать друг с другом.
— Сравнила! Ты сказала, а он — сделал. И не единожды.
Ирис закрыла лицо руками:
— Он спас Дайна.
— От себя самого?
— Да. Ты не понимаешь: это много. Ещё он заботится о нём. И он стал добрее ко мне. Он ведь знает, что я незаконнорожденная, но не бросает меня. Он меня любит. Просто он полудемон, а у них не бывает такая любовь, как у людей.
— А Эйв? Он ведь убьёт Эйва.
Ирис всхлипнула, сжалась, затрясла головой:
— Нет. Изиргир обещал, что поможет… И Эйв уедет. Эйв добрый, Эйв не станет мстить… Он всегда говорил, что месть — это величайшая глупость. Он даже Великого Кальдера высмеял как-то. Эйв уедет, и все будут счастливы, и…
— Ты лжёшь, — грустно заметила другая Ирис. — А хуже всего, что ты лжёшь самой себе.
— Уходи, — прошептала принцесса. — Уходи, ты мне больше не нужна. Я всего лишь женщина, я не воин и не мститель. Да, то, что он сделал, ужасно. Но я уверена, ему самому уже не по себе. Он ведь пытается исправиться. Мы все должны прощать грехи друг друга. И… я просто буду его любить. Он оттает, и… и вообще. Всё будет хорошо.
Девушка встала, вернулась на кровать, завернулась гусеничкой в одеяло и уснула быстрее, чем закончила плакать.
Багровое небо, позади чернота. Внизу море чёрными пенистыми волнами лижет чёрные скалы, поднимающиеся до фиолетовых самых туч. Ветер с упругой силой бьёт в лицо так, что нет возможности вдохнуть, приходится отворачиваться. И пыль мерцает рубиновым туманом. Ирис стоит на верхней площадке базальтовой башни, вцепившись пальцами в её зубцы. Её платье надулось парусом, обнажая ноги по колено. Не платье — ночная сорочка. Как бы не сдуло, не опрокинуло в море.
— Привет, конфетка.
Ирис оборачивается и видит совсем рядом ухмыляющегося Изиргира. Не того, который предлагал спасти Эйва, другого, из первой встречи. С рогами. С крыльями. Он бьёт по камню хвостом, а чёрные без белков глаза вспыхивают золотистыми искорками. И всё же в нём есть что-то от парня со второй встречи. Усмешка. Раскованность. Чёрные кожаные штаны и чёрная рубашка, которую раздувает всё тот же ветер.
— Это не сон? — шепчет Ирис испуганно.
— Отчего ж не сон? Вполне себе сон. Ты догадываешься, что это за место?
Демон становится рядом, распахивает крылья, закрывая девушку от ветра. Становится легче дышать. Сорочка опадает вниз колоколом. И почему-то уже не так жутко, и не так пугает багровое небо и чёрное море. И острые, точно бритвы, скалы.
— Йошындар, — шепчет Ирис, — Чёрное пламя.
— Умничка какая догадливая! Верно. Вон там, посмотри на юго-запад, — Людоед. Это вулкан. Их много, но этот почти никогда не спит. Южный континент потому и называют землёй огня.
Так вот что это такое красное и чёрное! Огромная гора, которая будто пытается проглотить небо. Над ней что-то пылает огненно, и низко-низко висит лепёшка чёрной тучи в белых ниточках молний.
— Он извергается? — спрашивает Ирис, охваченная восторгом и ужасом.
— Да, — беспечно отзывается демон. — Людоеда мясом не корми, дай поизвергаться. Обожает это делать, проказник. Идём.
Изиргир берёт её за руку и ведёт за собой. Ирис бежит, перебирает босыми ногами по ледяному камню, по колкому чёрному песку, ёжится. Они спускаются во чёрной винтовой лестнице, и тут, за круглыми толстыми стенами, в безветрии становится легче. Но обманутый в ожиданиях ветер мерзко свистит через узкие бойницы. Грозится. Проклинает.
— Куда ты меня ведёшь? — шепчет Ирис, пугаясь своего шёпота.
Демон оборачивается. Его глаза вспыхивают золотом.
— Не бойся. Это всего лишь сон.
Золотые всполохи на обсидиановых стенах. Ирис спотыкается, едва не падает, но Изиргир перехватывает. Она вскрикивает, и длинный чёрный коготь касается её губ.
— Тш-ш. Тише, моя сладенькая. Будет не очень хорошо, если нас заметят.
Она заглядывает в золотые глаза, теряется, хватается за его руки. Пищит испуганно:
— Ты же сказал, что это сон?
Её голос дрожит и ломается. Ирис напугана, сердце снова колотится так, что становится больно дышать. Изиргир останавливается, присаживается перед ней на ступеньки на корточках, распахивает для равновесия крылья. Принюхивается, жадно втягивая воздух.
— Тахикардия. Как я посмотрю, братишка расшалился не на шутку. Так, маленькая, слушай меня. Ничего не бойся, ведь с тобой владыка снов. Но и не шуми, мы тут гости.
Он бимпкнул ей по носу когтем, и Ирис только сейчас вдруг поняла: Изиргир огромен. Сейчас, когда он сидел, его глаза смотрели в её глаза прямо, демон даже нагнулся немного к
