Мейнардом и Матиасом я хотя бы на праздники выбиралась. Пусть даже с последним этим праздником оказалась моя собственная свадьба. С Менаром мы тоже как-то развлекались. Гуляли, плясали…
А тут? Все главные экскурсии – на кладбище, лучшее общение – со зловещими персонажами, которых словно выдернули из фильма ужасов. Прелесть! Не удивительно, что ни один эмиссар сюда не добирался. От одного вида этого мира со стороны у слабонервных, наверное, сердце останавливалось.
“Ну так что, будешь тыкать?” – провокативно спросил Тезо.
“А что бы и не тыкнуть…” – смирившись, ответила я демону, потирая левое предплечье.
Кинжал будто уже ждал, когда я его извлеку из-под кожи. Когда горячая рукоять оказалась в моей ладони, она, будто даже немного подрагивала от волнения.
Я осторожно коснулась ствола дерева, но не почувствовала ничего странного. А затем аккуратно, не прилагая большой силы, уперла кончик лезвия в кору. Он зашёл вглубь на два или три сантиметра и застрял.
“Когда мне было лет семь, бабушка однажды очень больно надрала мне уши”, – поделилась я воспоминанием со своим единственным собеседником, освобождая кинжал. Оставшаяся ранка в стволе была не слишком заметной.
“Надрала… уши? Это какой-то опасный ритуал?”
“Нет, наказание. Я выцарапала гвоздём имя того мальчика, который мне нравился. Прямо на яблоне, что росла у нас в саду. С тех пор я стала особо бережна к живой природе”.
Мне не хотелось уходить ни с чем. Поэтому найдя незаметное место, я немного коряво выцарапала своё имя.
Настоящее имя. А затем не удержалась, и добавила одно очень простое, но самое известное уравнение:
Альфия + Марис =
“О, я видел этот символ! Это любовь!”
“Угу”.
Я ласково потерла имя Мариса, неожиданно для самой себя жалея, что поддалась романтическому порыву перед демоном.
“Но почему любовь у вас обозначается с помощью жопы?”
“… Это сердце, Тезо”.
“Нет, я знаю, как выглядит человеческое сердце. Это явно не оно. Да и какое отношение сердце имеет к любви. Вот жопа с другой стороны…”.
“Давай прекратим этот ужасный разговор о частях тела! Никакой магии, как видишь, не случилось. Поэтому я иду спать”.
Я снова поместила кинжал в руку, и подняв фонарик с пола, повернулась спиной к дереву. Но не прошла и половины зала, как услышала за собой весьма знакомый скрежет.
Когда такое происходит в ужастиках, первое, о чем думает искушенный зритель – насколько глупо тратить время на то, чтобы обернуться, вместо того, чтобы бежать сломя голову.
Но человеческое любопытство перебороть невозможно.
Я оглянулась. И конечно же, пожалела об этом. Потому что неподвижные до этого корни, которые я совсем недавно попирала ногами, ожили и потянулись в мою сторону.
Самое обидное, что длина корней явно превосходила разумную величину.
А затем из дерева раздался скрипучий низкий голос:
“Альфи-и-и-ия… Альфи-и-и…”
Вот мало меня в детстве бабушка наказывала! Нужно было тогда не только уши надрать, но и выпороть. С чего я вообще решила, что писать свое имя на подозрительном объекте – хорошая идея?
Я рванула так быстро, как могла, чувствуя, как треснула за мной юбка, схваченная особо цепким отростком. Я успела сделать еще несколько шагов, когда один из корней ловко обвился вокруг моей лодыжки. Мне показалось, что я даже услышала довольное кряхтение от демонического дерева, поймавшего свою добычу.
– Тезо! Спасай! Ты меня в это втянул!” – завопила я вслух, пока корни сноровисто меня опутывали.
“Что я могу сделать?! Ты здесь, а я там!”
– Вспомни какое-нибудь заклинание!
“Они здесь не работают!”.
Хватило нескольких секунд, чтобы меня подтащили обратно к дереву, швырнули в ветви, а затем… начали раздевать. Должно быть, есть меня в одежде было не так сподручно.
Но стоит сказать, что дерево действовало… довольно нежно. Не считая ссадин от падения и нескольких царапин, полученных в пылу борьбы, оно не причинило мне никакого вреда. И все же расслабиться и получать удовольствие мне не удавалось.
Хотя бы потому, что мне было слишком щекотно. Мои крики ужаса вскоре перешли в нервный смех.
– Хва… хватит!
Я пнула ногой особо наглую ветку, пытающуюся стянуть с меня чулок, и сердито укусила другую, пытающуюся погладить меня по лицу. Было невкусно.
Внезапно ветви, обхватившие мою левую руку, отпрянули, а затем скрючились и почернели. Должно быть, артефакт все же как-то меня защищал.
– Альфи-и-ия… – обиженно застонал голос.
– Марис! – Ничего не произошло, и я попыталась еще раз. – Менгельд! Менгельд Далтон!
Имя хозяина замка оказало чудесное влияние. Ветви ослабли… а затем осторожно положили меня на пол.
Когда я вернулась в свою комнату, помятая, исцарапанная и злая, мой куратор задумчиво произнёс.
“О, это дерево явно связано с последним осколком”.
“Ты должно быть великий сыщик, Тезо”, – едко ответила я, избавляясь от клочков одежды. – “Отвернись и не подглядывай. Я собираюсь переодеться”
“Я уже… Так, что это?!”
Испуг в голосе демона заставил меня замереть.
“Что?”
“Артефакт…”.
Я посмотрела на татуировку. Вобрав несколько осколков, артефакт изменился – его лезвие было наполнено насыщенно рубиновым цветом, оставляя незаполненным лишь часть у самой рукоятки.
Теперь кинжал вернулся к своему первоначальному виду. Так, будто я не пленила ни одного Мариса…
“Тезо… Что это значит?”
“Осколки… осколки пропали. Все три части души, которые ты собрала, исчезли”.
“Как они могли исчезнуть?!”
“Не знаю! Может быть… нет, скорее всего, они освободились. Это очень плохо, Аля”.
“Почему? Ты боишься, что эти осколки объединятся с последней частью и Марис снова воскреснет?”
Я услышала горький вздох.
“Если бы это было так просто. Каждый из этих осколков обладает своей историей, способностями и характером… Ты думаешь, все твои бывшие ухажеры так легко захотят расстаться со своей личностью, и послушно стать частью кого-то другого?”.
Я вспомнила прилипчивого арка Мейнарда, одержимого желанием меня коснуться, вспыльчивого мага Менара, не любившего отпускать меня со своих рук… И наконец, вампира Матиаса Ройла, бесцеремонно меня похитившего спустя пару дней после знакомства.
Все мои цели довольно сильно отличались друг от друга характерами. Объединяло их одно – они совершенно не хотели с кем-либо мной делиться.
Твою ж… демоническую дивизию. Кажется, у меня были проблемы пострашнее, чем еще один эмиссар, отправленный, чтобы мне помешать.
Потому, что хуже ревнивого
