в крепости. В уборной. Ночью.
И что теперь делать?
Просто так вот нырять обратно в канализацию, чтобы покинуть Родинку, не очень хотелось. Вряд ли уборная запирается, это глупо. Значит, из неё можно попасть в коридор…
Я решила немного осмотреться, чтобы если доведется ещё раз этим путем сюда приползти, уже знать, что кругом расположено. Заложила дыру снова досками: если в моё отсутствие кто-нибудь сюда заглянет, даже случайно, ничто не выдаст моего присутствия. А я немного огляжусь, и назад.
Светлячок со лба пришлось отлепить, спрятать в кулаке. Стараясь ступать как можно тише, я выбралась из заброшенного отсека. В тусклом свете ночника нашла выход. Двинулась к нему.
В коридоре не было темно: через равные промежутки висели светильники. Чтобы если человеку приспичит, он бы добрался до места, не спотыкаясь. Я прикинула: за спиной у меня Плеть, значит по левую руку Хвостовая Башня. Надо идти направо, там интереснее.
В коридоре было холодно, нельзя назвать его настоящим коридором, скорее, крытой галереей. Множество проёмов без стекол, без рам, шло по левую руку, через них беспрепятственно попадал ветер, и были видны здания Родинки, и Вышка, и остатки казарм.
Охрана маршировала по верху стен, а здесь было тихо. Я кралась от светильника к светильнику, изредка выглядывая в проёмы. В кабинете Серого Ректора горел свет, пробиваясь через щель в неплотно задёрнутых шторах среднего окна. Что-то Ректору не спалось… На месте казарм красовались самые настоящие руины. Видимо, здание для офицеров было построено из лучшего кирпича, чем здание для солдат, поэтому Вышка уцелела, хоть и не вся, а казармы превратились в груду щебня, огороженного обломками стен.
Понемногу я дошла до Правой башни, через которую был вход на крепость с моста. И поняла, что мне везёт: коридор пересекал башню и продолжался на следующей стене. Это было мне на руку, ведь так можно и до Носовой башни дойти. Хоть посмотреть, что там есть. И прав ли Ряха.
Шаг за шагом – я продвигалась к цели. Лишь один раз пришлось вжаться в стену, мимо прошла пара охранников, которые спустились сверху через узкую винтовую лестницу, такие проходы были сделаны около башен и посредине стены. Наверное, охранники торопились в уборную.
Когда их шаги затихли, я отлепилась от стены и постаралась как можно быстрее добежать до башни на носу Родинки.
Очутившись на месте, я перевела дух и принялась осматриваться. Нашла винтовую лестницу, спустилась ярусом ниже. И наткнулась на камеры для заключённых. Они шли по правую руку и левую руку от башни, каменные мешки, на дверях крохотные окошечки, забранные решётками. Там тоже была охрана. Камеры, видимо, не пустовали. Я поднялась повыше, в книжке заклинаний нашла заклинание невидимости, которые мы зубрили последних два урока. Прочла его – и постаралась пулей проскочить вниз, ещё ниже, чем казематы.
Не зря, всё-таки, мы побегали по Пуповине…
На ярусе под камерами было тихо. Это уже считалось подземельем, потому что я нашла ход, ведущий от Вышки к Носовой башне, он выводил именно сюда, в квадратный зал, стены которого были украшены кандалами различных размеров. Напротив хода, в противоположной стене зала красовалась массивная дверь. Запертая. Как большинство дверей здесь, в Носовой башне, с маленьким решётчатым окошком, врезанным на уровне глаз.
Я поднялась на цыпочки, заглянула в окошко, подсвечивая огоньком в ладони. Там, за дверью, были столы, стулья и чёрный книжный шкаф под потолок! Со стрельчатым верхом, с украшенными резьбой створками, похожий на небольшой дом.
Количество запоров на двери устрашало. Но, разумеется, невозможно было уйти, не посмотрев, что там, за засовами. Тем более, что к сегодняшнему дню записная книжка была заполнена заклинаниями буквально на все случаи жизни. В том числе и ирисовым, отпирающим все замки.
Так что проникнуть за дверь труда не составило. Расположение столов чем-то напомнило мне нашу пансионатскую пыточную. Как опытный ночной грабитель, я подкралась к чёрному шкафу, отворила и его замки, потянула створки.
Внутри на средней полке лежали книги. Огромные, массивные, в бархатных обложках. Я ещё их даже не раскрыла, а внутри заныла какая-то струна, я поняла, что нашла имперские заклинания, вот они, прямо передо мной. Время потеряло значение.
Шкаф был такой огромный, что можно было укрыться на его нижней полке, сесть там, как на помосте, лишь немного согнувшись. Отгородившись от всего мира чёрной резной дверцей, я выпустила на волю светлячок и принялась смотреть рукописные, сшитые из толстых, негнущихся листов книги.
И сразу стало понятно, чем отличается имперская запись заклинаний от островной. Если у нас заклинание делили на две части, формулу и описание, причем формула шла первой, чтобы страницу удобнее было резать пополам для картотеки, то здесь всё было наоборот. Сначала шло описание заклинания, а уже потом, внизу, его формула. Лист не делили на две части, так, целиком и подшивали в книгу. Мне эта система показалась громоздкой и неудобной, но вносить усовершенствования в дело хранения имперских заклинаний не было моей задачей.
Если честно, у меня руки тряслись.
Хотелось улететь отсюда прямо в шкафу, вместе со всем его содержимым. Но я понимала, что не унесу даже одну книгу далеко, при всём моем желании, настолько они тяжелые, да и ни к чему это. Торопливо пролистав пухлые тома, нашла тот, в котором попались более-менее разрушительные заклинания. Тут же, на верхних полках, были убраны чернильницы с перьями. Разложив книгу на нижней полке, я приготовила перо, чернила – и начала портить заклинания. Ставить лишние знаки препинания, добавлять предлоги, кавычки, тире.
Сердце тукало так, словно рядом в колокол били. Нужно было успокоиться, чтобы перо не дрожало, чтобы внесённые изменения были незаметны на первый взгляд.
И нельзя было задерживаться долго, меня могли хватиться дома, да и здесь в любую минуту моя нежданная удача могла закончиться.
Я обработала один том и с сожалением стала собираться. Убрала всё по местам, закрыла шкаф. Выскользнула из комнаты, собираясь наложить засовы. И услышала шум и голоса в подземном ходе, ведущем к башне. Подумала, не нырнуть ли обратно, но страх остаться запертой в комнате пересилил, быстро, как могла, привела дверь в порядок и забилась в тёмный угол. Заклинанием невидимости пользоваться было опасно: шаги были совсем близко, а времени, в течение которого оно действовало, могло и не хватить. Проще было притвориться ветошью и не отсвечивать.
Из хода вышли люди, передний нёс светильник, у среднего были туго стянуты локти за спиной, а замыкающий весело звенел ключами на большом кольце.
Охрана
