Крутой спуск - вот что обеспечивало успех поставленной задачи.
Ноги мои разогнались помимо моей же воли, и я пронеслась через долину так, словно за мной гнался рой разъярённых пчел. И даже смогла подняться на левый склон почти до половины, несмотря на то, что он был выше правого. Так же, бегом, пользуясь набранной скоростью. А там уж и до расселины было рукой подать. Заклинание закончилось, но это уже не было страшным: долину я миновала, в призраки не попала. Навстречу мне высунулась дружеская рука, Стрижик обхватил мою кисть, затянул меня в расщелину и помог укрыться в узкой щели меж холмами. Когда я немного отдышалась, он показал, что нужно пройти дальше. Там безопасно.
Я прошла – и оказалась за левым бортом долины.
Пуповина осталась за спиной, впереди были округлые холмы. В низинах между ними сочились из земли родники, холодный туман стелился над землей. Селёдка шепотом хвастался Граду, какую бешеную скорость он развил, пересекая долину.
Я прошла ещё немного дальше, чтобы окончательно успокоиться. Позади слабо звенели колокольчики под крышами храмов, впереди царила ночь. Козьи тропы бежали с холма на холм. Я попала на пятачок, заросший мятой, подошва сапога раздавила кустик, разнося тонкий аромат, и поневоле вспомнилось, как мы сидели здесь в зарослях дикой акации харганы, поджидая Ножа и Два Гвоздя, которые ходили в долину на разведку перед тем, как спустится в гробницу Молниеносного, чтобы ограбить её, собрать оружие у глиняной армии, застывшей перед троном мёртвого повелителя. И луна тогда была такая же полная, даже ещё полнее, потому что тогда ночь только начиналась и луна восходила на небосклон, ведь мы не знали, сколько нам понадобиться времени. А сейчас ночь в разгаре, луна стоит высоко, маленькая и холодная, делая мир вокруг отрешённым и каким-то неземным.
А потом я увидела дракона.
Он сидел на холме, сложив крылья, серебряный в свете луны, а не золотой. И ветер пах полынью и чабрецом. И словно не было ещё ни бегства из Пуповины, ни падения за рекою, ни нашего с ним полёта к звездам. Ещё ничего не было, всё только начиналось.
«Иди ко мне», - попросил дракон.
Я попятилась. Опять попала в мятную полянку. Услышала за спиной голоса Града и Селёдки. Они были такие привычные, такие земные. Но и посеребрённый луной дракон никуда не исчез, остался на вершине пологого холма.
- Не теряйте меня, мне надо, я вернусь сама, не ждите! - крикнула я Граду и, не слушая ответа, пошла, почти побежала вперёд, к холмам. Высокие легионерские сапоги топтали полынь и чабрец, луна плыла над головой. Все заклинания вылетели напрочь, ведь я словно вернулась назад, пройдя через Пуповину, через землю мёртвых, вернулась туда, где Лоскуток был полуостровом, а не островом, и мы ещё не знали, что магия проснулась вместе с драконами.
Мир кругом был серым, призрачным. Холмы возвышались как спины черепах, плывущих в тумане, в котором запуталось время. И в этом туманном, одноцветном мире с каждым моим шагом дракон из серебряного понемногу становился золотым, а потом и огненно-золотым, словно внутри его разгорался огонь. Ложбинный туман лизал белыми языками округлые бока холма, но добраться до вершины не мог, там царили луна и звёзды, и расправлял крылья пылающий дракон, к которому я поднималась из туманных полян.
Он смотрел на меня тёмными миндалевидными глазами, я смотрела на него. Ночь отекала нас, как Плеть Родинку, а мы молчали, боясь спугнуть тишину даже мысленным словом. Трепетали золотистые ленты гривы на его шее. Развернулись, раскрылись полупрозрачные крылья, заслонили луну – и её серебро превратилось в золото.
Я закрыла глаза, чтобы снова вернуть темноту, чтобы все стало так, как я уже привыкла. Запах полыни усилился, ленты гривы скользнули по моей щеке.
«Садись», - попросил дракон.
Не открывая глаз, я подумала:
«Упаду».
«Уже не упадёшь. Никогда».
Я не помню, как оказалась на драконе, так же, с закрытыми глазами прижалась щекой к его шее, почти теряя сознание, растворяясь в золотом сиянии, превращаясь в одну из чешуек его брони. Пальцы мои запутались в драконьей гриве. Крылья дракона отряхнули ночь, распахнулись во всю ширь, унося меня неведомо куда.
Обхватив дракона руками, я открыла глаза. Внизу была тёмная земля, тускло отсвечивали реки. Это был просто полёт, без цели, без направления. Просто полёт, вместе. Именно сейчас. Несмотря ни на что. Не было ни слов, ни песен, только ветер, треплющий его гриву и мою. И общее звёздное небо, одно на двоих.
***
Вернулась я домой перед рассветом, когда луна ушла с небосклона и воцарилась темень. Шагнула с подоконника в тёмную комнату – прямиком на Ряху, заснувшего под окном на ковре. Чуть на голову ему не наступила.
Ряха тут же вскочил, увидел, как в ночи улетает от тётушкиного особняка золотой дракон. Сделал выводы.
- А я некоторым драконам крылья-то пооборву! – заявил он решительно. – А некоторым малявкам – уши!!! И хвост им бантиком завяжу. Это что ещё за исчезновения? Ты о нас подумала? Что бы мы, по-твоему, должны были утром тёте сообщить, а?
Глаза мои привыкли к темноте. На моей кровати спала набегавшаяся через долину ушедших Тропинка. А Ряха, видимо, бодрствовал, караулил у окна, ждал, когда я вернусь. И предутренний сон его сморил прямо на боевом посту.
- Я же предупредила Града… - зевая, пробурчала я. – Чтобы не ждали, что вернусь. Чего раскипятились…
Сил раздеться не было, с трудом я стянула сапоги и заползла на кровать, в компанию к Тропинке. Уткнулась в её руку лбом и отключилась. Мне снились золотые сны.
***
Утром, разбуженная горячим солнечным лучом, я раскрыла глаза и обнаружила, что Ряха не стал досыпать на коврике, предпочёл устроиться к Тропинке под бок, так мы её с двух боков и подпирали.
- Ага! – обрадовалась я. – Ты попал!
Ряха разлепил один глаз, кисло на меня посмотрел:
- Ну, чего тебе от меня ещё нужно, чудовище лохматое? После вчерашнего тру-ля-ля? Сплясать на моих костях?
- И это говорит человек, спящий, между прочим, в моей постели! Мужчина, вы порушили мою репутацию!
- Как же, после твоих собственных кренделей такую подмоченную репутацию шиш порушишь, - зевнул Ряха. – Проснулась
