открываю ее, испещренные знакомыми именами страницы. Вот он, список. Вот она, дозировка. Вот он, ключ ко всему, что произошло.
И в этот самый момент мой драконий инстинкт издает оглушительный, нечеловеческий рев.
Опасность!
Я не успеваю даже понять, откуда она исходит.
Я резко отскакиваю в сторону, едва не роняя книгу.
Воздух рядом со мной взрывается ослепительной вспышкой малинового света. Жар опаляет кожу на щеке, а звук – оглушительный хлопок – на мгновение лишает слуха.
Камень на том месте, где я только что стоял, плавится, испуская едкий дым и треск.
Если бы я не увернулся, она бы прожгла меня насквозь.
Я приземляюсь в низкую стойку, закидываю книгу за пояс, шаря глазами по сторонам. Передо мной стоит фигура в темном капюшоне и плотном дорожном плаще. Тот самый человек, которого Милена ранила, и который охотился за книгой?
Похоже на то…
Я не вижу лица, но ощущаю исходящую от него мощь.
Это не обычный убийца. Это — маг. Причем очень сильный. И по стилю магии… не просто сильный, а невероятно опасный.
Мы сходимся в бешеном танце под сводами старого моста.
Он бьет магией – кинжалы из сгущенного воздуха, волны оглушающей силы, черные молнии.
Я полагаюсь на скорость, рефлексы и свой отнюдь немаленький опыт ближнего боя. Мой удар, облеченный в драконью силу, раскалывает каменную кладку в сантиметре от его головы.
Он силен. Очень силен. Но я – дракон. И ярость – мое топливо.
Каждая вспышка магии, каждый свист рассекаемого воздуха – это напоминание об Элане. О том, что я потерял по вине этого ублюдка и всех, кто с ним связан.
Я прорываюсь сквозь очередную магическую атаку, чувствуя, как энергия обжигает рукав моего плаща, и бью ему прямо в грудь.
Мой удар разбивает вдребезги все его щиты, он хрипит и отлетает к стене.
Я несусь к нему, чтобы взять живьем, задать ему несколько вопросов лично, но в этот момент...
Этот засранец вскидывает руку и направляет очередную молнию в кладку моста.
Раздается оглушительный грохот, и с потолка обрушивается град камней и пыли. Я инстинктивно отскакиваю, прикрывая голову.
Когда пыль оседает, его уже нет.
Лишь зияющая дыра в стене и запах озона да пыли.
Телепортация? Или просто ловкий маневр?
Неважно. Главное, что он ушел.
Я стою, тяжело дыша, все еще собранный, готовый к новому нападению. Но меня окружает лишь тишина, нарушаемая журчанием воды.
Ничья?
Скорее полнейший разгром.
Да, он не получил книгу, а я информацию. Но он знает, что я забрал книгу. И теперь Леннард это тоже знает.
И тут боль, до этого заглушаемая адреналином, пронзает мой бок.
Я касаюсь ребер ладонью. Плащ прожжен, кожа под ним обуглена. Тот первый удар, от которого я увернулся... он все же задел меня. И задел серьезно.
Это глубокая, рваная рана, края которой уже приобретают зловещий, синеватый оттенок.
Я прижимаю ладонь к ране, пытаясь остановить кровь.
— Дьявол! — рычу я, чувствуя, как кровь заливает мою ладонь.
Она не останавливается.
Я не могу прямо сейчас перекинуться в дракона с такой раной. А потому, я делаю единственное, что мне остается в таком состоянии.
Я призываю огонь.
Магия собирается в моей ладони, обжигая кожу знакомым, чистым жаром.
Я прижимаю пылающую ладонь к ране. Кожа шипит, воздух наполняется резким запахом горелого и… чего-то еще.
Чего-то едкого, странного.
Это не запах крови, не запах озона от магии.
Это — запах горящего металла.
В ту же секунду, как этот запах достигает моего носа, мне становится хуже. Резкий спазм, сердце сжимается. Голова идет кругом.
Что это?!
Я тушу пламя и хватаюсь за голову. Зрение плывет. Внутренний доктор вопит: “Токсин! Каким-то образом он проник и в мою кровь тоже!”
Я еле удерживаюсь, чтобы не упасть.
В ушах начинает звенеть, зрение мутнеет. Я чувствую, как драконья сила внутри меня вступает в яростную, безнадежную схватку с токсином.
Мне нужно вернуться. Немедленно.
Я собираю все свои силы, перекидываюсь в дракона и лечу.
Яд бьет по центральной нервной системе.
Мои мышцы сводит судорогой, крылья трепещут, я с трудом заставляю их двигаться.
Я чувствую металлический привкус во рту, а сердце колотится с пугающей, неровной скоростью.
Я едва долетаю до заднего входа лечебницы.
Я снова принимаю человеческий облик и врываюсь в лечебницу.
Слышу крики, брань. Что, черт возьми, опять происходит?
— Что вы устроили в моей лечебнице?! — рычу я, врываясь в операционное крыло.
Я слышу, как Маркус и Тил лепечут оправдания, слышу, как Эйнар защищает Ольгу, как он рассказывает о Валериусе и Дамиане. Мой мозг, затуманенный ядом, едва успевает обрабатывать информацию: Валериус… предатель… Дамиан… мертвая кровь…
Ярость на этих идиотов пересиливает физическую боль. Они не только не смогли уследить за порядком, они посмели ослушаться прямого приказа лекаря!
Не говоря уже о Валериусе… об этом жалком ничтожестве, по поводу которого я питал такие надежды!
Я выношу им приговор, и каждое слово дается мне с трудом. Я вываливаю на них все, что думаю и выгоняю.
Безжалостно, решительно.
Мне плевать на их мольбы.
В то время, когда опасность подстерегает на каждом шагу, иметь рядом с собой подобных трусов попросту опасно.
Я поворачиваюсь к Ольге и Эйнару.
Я должен объяснить им, что происходит.
— А что до вас двоих… — начинаю я, но слова застревают в горле. Мое тело пронзает спазм.
Яд. Он побеждает.
Я пытаюсь произнести ее имя, но язык не слушается. Мой рот наполняется горьким металлическим вкусом. Головокружение становится невыносимым. Ярость сменяется ощущением полного бессилия.
Я не успел…
Мой голос срывается в бессильном, отчаянном рыке, направленном на Леннарда. Я чувствую, как сила покидает меня.
Я падаю на каменный пол, и тьма, черная и вязкая, накрывает меня с головой. Последнее, что я вижу, — это ужас на лице Ольги.
Глава 52
Ольга
— Эйнар, помоги! — командую я, отбрасывая прочь панику. — Надо аккуратно перевернуть его на бок!
Мы действуем вместе, с трудом переворачивая тяжелое, рослое тело Ронана. И тут нашим глазам открывается то, что я успела заметить мельком, когда он падал в обморок.
На правом боку страшная рана. Чёрно-алая, с опалёнными краями, будто кто-то приложил к телу раскалённый прут. Запах горелого и чего-то металлически-сладкого моментально бьёт в нос.
«Прижжённая…» — мелькает мысль, и сердце сжимается от ужаса.
Выглядит так, будто Ронан сам себя прижёг, чтобы
