ты спрятала эту книгу?
— Под Старым мостом… там, под одним из пролетов, есть тайник. Кладка рассохлась и несколько кирпичей можно достать почти без усилий. Я завернула книгу в ткань и… засунула ее глубоко в расщелину.
Книга под Старым мостом.
Отлично.
Я кладу свою руку поверх ее ледяной ладони.
— Ты — герой, Милена, — говорю я, и это — чистая правда. Эта хрупкая девушка сделала то, на что не решился бы ни один мужчина. — Теперь у нас есть все. Мы сможем уничтожить этих мерзавцев. И Леннарда и Грайона, обоих.
В ее глазах вспыхивает надежда.
У меня в груди разгорается огонь.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет ожидания, и вот он, мой шанс. Я не просто спасу Милену. Я отомщу за Элану.
И я, демоны побери, сотру в порошок этого ублюдка Леннарда.
— А теперь отдыхай, — приказываю я. — Восстанавливайся. Обо всем остальном позабочусь уже я сам.
Я выхожу из палаты, и меня трясет от смеси ярости и триумфа.
Но для начала…
Я нахожу сиделку, единственную, кто кроме нас с Ольгой знает про Милену.
— Возвращайся к ней, — командую я. — Ни на шаг не отходи. Если ей вдруг станет хуже — немедленно найди Ольгу. Она в комнате для учеников. Выполняй все, что она скажет, беспрекословно. Ты меня поняла?
Девушка испуганно кивает, и я, не теряя больше ни секунды, срываюсь с места.
Я почти добегаю до главного выхода, моя рука уже тянется к двери… и я замираю.
Ольга.
Я обещал ей защиту. Обещал стать ее щитом.
А теперь я собираюсь оставить ее здесь, одну.
Я на мгновение колеблюсь.
Но я не могу доверить это дело никому другому! Эту книгу надо заполучить любой ценой!
И дело тут не только в мести за Элану.
Если Милена права, и в этой книге — имена мертвых членов Совета, то Леннард и Грайон не просто убийцы. Они — предатели, которые расчищали себе путь к власти, сажая на освободившиеся места своих людей. Их действия можно расценивать как государственную измену.
Нет. Я должен пойти сам.
Я подхожу к главному посту.
— Мне нужно срочно уехать, — бросаю я помощникам.
Они удивленно вскидывают брови.
— Но, господин Архилекарь… а кто останется за главного?
Я застываю.
Вся лечебница, сотни жизней, моя репутация — все это я должен сейчас на кого-то оставить. И в голове — всего два варианта.
Ольга.
Мысль о ней вспыхивает мгновенно.
Она доказала, что ее руки тверды, а решения — гениальны. Она — моя правая рука, я сам это признал.
Но… Что она знает о лечебнице? О том, как действовать, если к нам привезут сразу десятерых раненых гвардейцев? О том, кто из моих специалистов какие операции сможет выполнить?
Она просто не справится.
Я вспоминаю, как она удивленно смотрела на самые простые зажимы во время операции картографа. Она не знает всех инструментов. Она не знает всех протоколов. Она не знает, как управлять персоналом, как вести отчетность. Она — гениальный лекарь. Но она здесь всего несколько дней.
А второй вариант… Валериус.
При мысли о нем у меня сводит скулы от раздражения.
Самонадеянный, заносчивый, слепой щенок.
Но при всем при этом, он знает лечебницу как свои пять пальцев. Он знает каждого поставщика, каждый график дежурств, каждый протокол на случай пожара, внезапного визита короля, да хоть чумы!
В моей схеме он — самое предсказуемое, хоть и неприятное, звено.
Выбор — отвратительный.
Между гением, который не знает правил и протоколов, и бездарем, который их вызубрил. Я принимаю решение с тяжелым сердцем.
— Пока все без изменений. В отсутствии меня остается за старшего мой Первый ученик.
Я не жду его ответа и вылетаю за дверь, в серый предрассветный туман.
Я должен вернуться как можно быстрее. Я должен успеть до того, как кто-то из них наломает дров и заставит меня пожалеть о своем решении.
Глава 50
Ольга
И тут мой взгляд падает на то, что лежит на столике.
Кристалл.
Тот самый прижигающий кристалл, который Ронан давал мне на операции картографа.
— Эйнар, держи артерию! — я хватаю кристалл.
— Что ты собираешься делать?! — в ужасе шепчет он. — Ты же сожжешь сосуд!
— У нас нет выбора! Артерия рваная! Я должна остановить кровь! Я… я попробую залатать разрыв.
Я на мгновение задерживаю дыхание.
То, что я собираюсь сделать — самое настоящее безумие. Прижечь главную артерию ноги. Залатать разрыв прижигающим кристаллом подобно сварочному шву, который должен стянуть края пробоины, из которой хлещет жидкость.
Но другого выхода нет.
Я касаюсь кристаллом краев раны.
Раздается шипение, появляется запах горелого.
Я медленно и так осторожно, как только могу, веду кристаллом вдоль разрыва. Края сходятся, оставляя после себя крошечный протяженный “шрам” на артерии, но самое главное в том, что кровотечение останавливается.
— Твою ж… — выдыхает Эйнар, — …это было невероятно!
Я позволяю себе благодарно кивнуть в ответ на похвалу Эйнара. Но самое главное все еще впереди. Тромб мы так и не достали.
И теперь большой вопрос как его достать — расширять артерию больше нельзя. Шов может не выдержать, да и еще один разрыв она точно не переживет.
И тут меня осеняет.
— Эйнар, — шепчу я, — ослабь верхний зажим. Медленно. Совсем чуть-чуть!
— Ты с ума сошла?! Туда же хлынет кровь под давлением…
— Это нам и надо, делай!
Он медленно, на миллиметр, приоткрывает зажим. Давление крови, скопившейся выше, ударяет в тромб. И этот плотный, мерзкий сгусток вылетает из артерии, как пробка из бутылки шампанского, шлепаясь на простыню.
— Зажимай! — снова кричу я.
Кровь снова вырывается на свободу, но на этот раз только потому что с одной стороны артерия все еще вскрыта, а с другой зафиксирован зажим.
Я снова хватаю кристалл и на этот раз ювелирно прижигаю маленький разрез, из которого мы извлекли тромб, оставляя основной просвет артерии открытым.
— Отлично, Эйнар, теперь… отпускай зажимы. Поочередно и очень-очень медленно!
Эйнар отпускает.
Я, затаив дыхание, смотрю на артерию.
Она наполняется, пульсирует. Черные швы держат напор.
Я бросаюсь к стопе Дамиана. Прижимаю пальцы к лодыжке.
Кожа ледяная.
«Нет… ну как же так…»
Прижимаю сильнее.
«Давай же…»
И вот оно. Появляется очень тонкая, слабая ниточка жизни. Тук… тук…
— Пульс… — шепчу я. — Он есть.
Я смотрю на
