на колени. — Мы просто следовали уставу! Простите, умоляем! Мы все поняли! Такого больше не повторится!
Я смотрю на эту отвратительную сцену с ледяным презрением. Только что они готовы были разорвать меня на части, а теперь ползают у его ног.
— Поняли? Только сейчас поняли?! — Ронан смотрит на них с таким ледяным презрением, что, кажется, воздух в комнате замерзает. — Значит, вам нужно, чтобы я лично разжевывал вам каждую вашу обязанность?! Каждый ваш промах?! Я не нуждаюсь в идиотах! Нет ничего опаснее исполнительного кретина, который боится принять решение и взять на себя ответстевнность!
Он делает паузу, и его голос становится тихим и смертельным
— Один… два… три… четыре…
Маркус и Тил всхлипывают и ошарашенно смотрят на Архилекаря.
— Господин… простите, что вы делаете?
— Считаю отмеренную вам минуту, чтобы вы исчезли из этого места навсегда! Или… — его глаза вспыхивают внутренним пламенем, — …может, мне вообще проще вас сразу испепелить на месте?!
Маркус и Тил, всхлипывая от ужаса, вскакивают на ноги и, толкая друг друга, вываливаются из операционной. В коридоре слышится топот их удаляющихся шагов.
В пыльной операционной повисает тяжелая тишина.
Я осторожно выдыхаю.
Справедливость восторжествовала, хоть и какой ценой…
Ронан мрачно поворачивается к нам. Я напряженно жду, что он скажет. Его ярость, хоть и была направлена на помощников, напугала и меня.
Он смотрит на меня, потом на Эйнара.
Я замечаю, как тяжело он дышит, как часто сглатывает. Его бледность приобрела какой-то нездоровый, сероватый оттенок.
С Архилекарем явно что-то не в порядке.
— А что до вас двоих… — начинает он, и его голос вдруг срывается.
Он делает шаг в нашу сторону, его рука все еще спрятана под плащом. Он пытается что-то сказать, но его глаза вдруг закатываются.
Ронан качается, как подрубленное дерево, и с глухим стуком падает на каменный пол, раскинув руки. Плащ распахивается, и я вижу…
Я в шоке. Эйнар в шоке. Мы бросаемся к нему.
— Господин Архилекарь! — кричит Эйнар, пытаясь растормошить его. — Ольга, что с ним?!
Я в панике опускаюсь на колени рядом с ним. Мой мозг, только что праздновавший победу, отказывается работать. Я проверяю пульс на сонной артерии. Он есть! Частый, нитевидный, едва уловимый. Но меня больше всего пугает его дыхание — поверхностное, прерывистое, а кожа — холодная и липкая. Его зрачки — расширены, почти не реагируют на свет.
— Я… — шепчу я, и мой собственный голос кажется мне чужим. — Я не знаю.
Глава 51
Ронан
Я вылетаю из лечебницы, не замедляя шага. Я не могу позволить себе ждать карету. В два счета я пересекаю пустынный задний двор, и, почувствовав свободу, которой нет в этих стенах, позволяю себе превратиться.
Резкий, горячий порыв воздуха.
Одно мгновение, и человеческая форма сменяется мощью, которую невозможно сдержать.
Я отталкиваюсь от земли. Один взмах — и я уже над крышами, второй — над городом, третий — над рекой, что серебрится внизу, будто расплавленная сталь.
Ветер воет в ушах, рвёт крылья, но я лечу быстро, быстрее, чем когда-либо за последние годы. Потому что внутри — огонь.
Пятнадцать лет он тлел под пеплом, а сейчас полыхает так, что я едва держу его в груди.
Леннард.
Имя отдаётся в черепе, будто удар молота по наковальне.
Леннард.
Я вижу её лицо — Элану — таким, каким оно было в последний день: бледное, с капельками пота на висках, с улыбкой, которую она подарила мне, прежде чем закрыть глаза навсегда.
И вот сейчас у меня, наконец, появился шанс. Не просто отомстить. А сжечь дотла всё, что он построил на её костях.
Старый мост появляется внезапно: чёрная арка, обросшая мхом, под которой лениво течёт река. Я делаю круг, снижаясь. Туман клубится над водой, пахнет тиной, мокрым камнем.
Приземляюсь на дальнем берегу, в тени ив. Крылья складываются с мягким хлопком, чешуя втягивается, кости встают на место. Через секунду я уже снова в своем человеческом обличии.
Шаг. Ещё шаг.
Песок под сапогами скрипит тихо, почти ласково.
Я иду к мосту, прислушиваясь к каждому звуку: плеск воды, далёкие крики птиц, завывание ветра.
Леннард. С ним никогда нельзя расслабляться.
Я верю Милене — все слишком сложно, чтобы быть банальной ложью, цель которой заманить меня в ловушку. Если подумать, все куски мозаики теперь встают на свои места. Даже то, почему в официальных донесениях об “опасной преступницы Милене” не было ни слова сказано, что она работала помощницей казначея, становится ясно. Ее имя просто вычеркнули отовсюду, стерли сам факт ее присутствия рядом с Леннардом. Возможно, даже силами тех людей, которых он протащил в Совет вместо убитых.
И именно поэтому я должен найти эту книгу. Имена в ней — это не просто список жертв. Это список кресел в Королевском совете, которые Леннард и Грайон зачистили и заполнили своими марионетками.
Если это не остановить, все может зайти еще дальше. Кто знает какие планы на самом деле вынашивает Леннард. С него станется получив полное одобрение членов совета, свергнуть действующую власть. Взойти на трон.
Если это так, я избавлюсь от Леннарда и Грайона как от опухоли на теле королевства.
Я подхожу к опоре моста. Под пальцами холодный и шершавый камень.
Шарю взглядом по кладке.
Да, вот она – трещина, почти невидимая в полумраке. Именно так, как описывала девочка.
И в этот момент – шевеление где-то сбоку.
Тень? Отражение? Просто лист?
Я замираю, осторожно и напряженно оглядываясь.
Все чувства обострены до предела.
Я вслушиваюсь в тишину. Ничего. Только журчание воды внизу.
Драконье чутье, никогда не подводящее меня, сейчас молчит.
Либо мне и правда показалось, либо... либо тот, кто следит, умеет мастерски скрывать свое присутствие.
Медленно, будто просто осматривая старую кладку, опускаюсь на одно колено. Пальцы нащупывают рыхлый, податливый кирпич.
Я с силой дергаю кирпич на себя.
Кирпич поддается с глухим скрежетом, и мои пальцы нащупывают грубую ткань. Сердце на мгновение замирает, а затем бьется с новой силой – не от страха, а от предвкушения.
Вот он. Ключ.
Я не могу удержать короткую, торжествующую усмешку.
Леннард. Все эти годы ты чувствовал себя в безопасности. Но твоя собственная педантичность, твоя любовь к учету и контролю, стала твоей петлей.
Разворачиваю ткань и взгляду предстоит ничем не примечательная книга в кожаном переплете.
Но внутри... внутри имена и доказательства.
Я
