мне, и подбегает к стойке, где дежурят два помощника.
— Готовьте операционную! Быстро! Экстренный случай! Нужны инструменты для сосудистой хирургии!
Но помощники, вместо того чтобы броситься исполнять приказ, смотрят на него с откровенным недоумением. Один из них, постарше, с лицом, как у бульдога, подходит к Эйнару вплотную.
— Ты чего это тут раскомандовался? — грубо бросает он. — Не ты здесь Архилекарь. И даже не его первый ученик.
— Но у него острый тромбоз! — кричит Эйнар. — Вы что, не видите?! Ему нужна срочная помощь!
— Вот когда Архилекарь вернется, тогда и будет срочная помощь, — фыркает второй. — Никаких приказов на этот счет не поступало. Так что иди посиди где-нибудь тихо и не мешай.
Меня просто затапливает волной ярости.
Они… они издеваются? Перед ними капитан Королевской гвардии корчится от боли, а они рассуждают о субординации?!
Вся моя усталость, весь мой страх мгновенно испаряются, уступая место холодному, звенящему бешенству.
Я смотрю на этого напыщенного индюка, который сейчас готов позволить человеку остаться без ноги просто из-за бюрократии. И вдруг понимаю, что дело не в отсутствии Ронана, не в том, что Эйнар не Первый ученик.
Дело в том, что Эйнар не Валериус.
Если бы на его месте был этот индюк, все в этой лечебнице уже сверкали бы пятками, опасаясь как бы его влиятельный папочка не сломал всю их жалкую жизнь одним щелчком пальцев.
Но Эйнар — тихий, скромный, вежливый. Именно поэтому, его можно игнорировать.
И от этого осознания, от этой мелкой, отвратительной несправедливости, мне хочется выть.
«Ну, все, — думаю я, думаю я, и во мне просыпается та самая заведующая отделением. — Раз вы не понимаете по-хорошему, будем говорить на том языке, который вы, видимо, уважаете».
Глава 47
Я поворачиваюсь к Дамиану, который, прислонившись к стене, сидит с прикрытыми глазами.
— Капитан, — осторожно зову его я, — Разрешите использовать ваше имя и должность?
Он с трудом открывает глаза, на его губах появляется слабая тень усмешки.
— У нас же… сделка, лекарь. Помнишь? — шепчет он. — Если это спасет мою ногу… делай все, что считаешь нужным. Я тебе доверяю.
Его доверие — как глоток ледяной воды. Я моментально чувствую прилив сил от его доверия, и во мне просыпается та самая заведующая отделением, которая одним взглядом ставила на место зарвавшихся работников.
Я делаю шаг вперед, к помощникам, которые уже собирались вернуться к своим делам.
— Вы двое, — мой голос звучит так холодно и властно, что я сама себя не узнаю. Эйнар рядом со мной вздрагивает. — Как ваши имена?
Тот, что с лицом бульдога, смотрит на меня с удивлением, смешанным с раздражением. — А тебе какое…
— Как. Ваши. Имена. — повторяю я, чеканя каждое слово.
— Я… Маркус. А это — Тил, — неуверенно отвечает он, сбитый с толку моим тоном.
— Так вот, Маркус и Тил, — я подхожу к ним вплотную. — Вы сейчас слышали, как второй ученик Архилекаря отдал вам приказ? Тот самый, который вы проигнорировали. Вы видите, что капитан Королевской гвардии находится в критическом состоянии и требует немедленной операции? Отвечайте, вы это видите?
Они молча кивают, их спесь понемногу улетучивается.
— Вы понимаете, что ваше бездействие, ваше препирательство из-за какой-то дурацкой субординации — это не просто халатность? Это попахивает государственной изменой! — Я повышаю голос, и он звенит от ярости. — Вы смеете отказывать в помощи одному из первых людей Короны! Да если из-за вас этот человек, — я киваю на Дамиана, — потеряет ногу, я лично позабочусь, чтобы вы оба потеряли свои головы! Это вам ясно?!
Даже Эйнар испуганно вжимает голову в плечи от моего напора. А эти двое бледнеют, как полотно.
Но Маркус, этот упертый бюрократ с лицом бульдога, все еще пытается сопротивляться.
— Кто ты вообще такая, чтобы делать подобные… — начинает он, но я не даю ему договорить.
— Я, личный врач капитана Королевской гвардии, — я делаю ударение на каждом слове, — одобренный не только им самим, но и Архилекарем этой лечебницы! И я повторяю, нам срочно нужно провести операцию!
— Я все понимаю, госпожа… — вклинивается в разговор Тил, которого, видимо, проняло больше, — …но и вы поймите, такие решения… их должен принимать Архилекарь! Или хотя бы… — он запинается, — господин Валериус, как его заместитель. Мы… мы можем выделить вам операционную и инструменты. Но не более того. Мы не возьмемся вам ассистировать. И как только вернется Архилекарь, мы немедленно доложим ему о вашем… самоуправстве!
Ярость снова захлестывает меня.
Они все еще не понимают! Они боятся меня, но они не меньше боятся и ответственности.
— Да плевать мне кому вы там что сообщите! — цежу я сквозь зубы. — Хотя бы подготовьте операционную и предоставьте мне лучшие сосудистые инструменты, какие у вас есть!
Может оно и к лучшему, что эти бараны не будут мне ассистировать. Если они будут рядом, я не смогу сосредоточиться на ноге Дамиана, буду ожидать от них какой-нибудь подлянки или банального непрофессионализма.
— Эйнар, — я поворачиваюсь к нему, — ты сможешь мне ассистировать?
— Я… я… конечно! — испуганно кивает он. — Но я никогда не проводил операции на сосудах…
— Я все покажу! — подбадриваю его я.
И так понятно, что всю основную работу придется делать мне, но даже с Эйнаром мне будет немного легче.
Эти двое, Маркус и Тил, нехотя плетутся исполнять приказ, но их взгляды не сулят ничего хорошего. Через десять минут они ведут нас в самый дальний угол крыла и распахивают дверь.
Я заглядываю внутрь и с трудом сдерживаю стон.
Это не операционная.
Это — какой-то склад забытых вещей!
Она вся в запустении, инструменты старые и покрыты слоем пыли, даже окно мутное, из-за чего свет поступает в операционную тусклый и будто бы неживой. Похоже, здесь не оперировали лет пять, не меньше.
Они сделали это специально.
Они дали мне то, о чем я просила, но так, чтобы я не смогла ничего сделать.
Пока мы с Эйнаром стоим, пораженные этим издевательством, Маркус и Тил, пыхтя, вносят Дамиана и грубовато перекладывают его на старый, скрипучий операционный стол.
— Я просила нормальную операционную! — взрываюсь я, оборачиваясь к Маркусу. — И стерильные инструменты! Это что такое?! Вы издеваетесь?!
