информацией, способной его уничтожить? И теперь они надеются ее из меня выбить?
— Я ничего не знаю! — выпаливаю я, пытаясь достучаться до него. — У меня нет никакой связи с Джаредом! Я его почти не видела! Он мне вообще не нужен!
— Сама расскажешь это тому, к кому мы сейчас поедем, — жестко обрывает меня Валериус. Его терпение явно на исходе. — А теперь — в карету!
Он хватает меня за руку и пытается силой затолкать внутрь.
— Нет! — я упираюсь ногой в колесо, вцепляюсь пальцами в дверной косяк. — Я никуда не поеду!
Ярость снова искажает его аристократическое лицо. Он замахиваясь для удара, но я успеваю увернуться. Шпион хватает меня сзади, пытаясь заломить мне руки, его пальцы впиваются в мои плечи, причиняя острую боль.
Я снова пытаюсь закричать, позвать на помощь, но его вонючая ладонь снова зажимает мне рот. Я брыкаюсь, извиваюсь, но силы слишком не равны.
Распахнутая дверца кареты неумолимо приближается.
Отчаяние темной, вязкой волной накрывает меня с головой. Неужели это конец?
— И куда это вы ее тащите?
Громкий, властный, до боли знакомый голос разрезает тишину двора. Он раздается так неожиданно, что мы все замираем.
Я оборачиваюсь, насколько позволяет хватка шпиона, и мое сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп.
Дамиан!
Он стоит в нескольких шагах от нас, одетый лишь в больничные штаны и рубаху, накинутую на мощное голое тело. Но даже в таком виде он выглядит внушительнее, чем Валериус в своем щегольском камзоле.
Глаза Дамиана мечут молнии.
— Капитан Дамиан, — цедит Валериус, пытаясь вернуть себе высокомерный тон.
Валериус и его помощник явно не рады появлению капитана. Они переглядываются, а потом Валериус разворачивается к Дамиану, напуская на себя грозный вид.
— Не советую вам вмешиваться. Иначе как бы вам не пришлось до конца своих дней гоняться за пьянчугами по портовым трущобам. Ваше положение и так… шаткое.
Но Дамиан только смеется.
— Думаешь, меня пугают твои угрозы, Вейн? — говорит он, и его голос мгновенно становится раздраженным и жестким. — Давай сейчас сделаем следующим образом. Сейчас ты засунешь свою спесь в самое темное место, отпустишь эту девушку и уберешься с моих глаз прежде чем я досчитаю до десяти.
— А иначе что? — дерзко спрашивает Валериус.
— А иначе… — в голосе Дамиана прорезается самая настоящая угроза, — …вам самим потребуется отдельная больничная палата. И я не посмотрю на то, кто твой отец.
Наглость Дамиана, его неприкрытая угроза, кажется, окончательно выбивают Валериуса из колеи.
Он в ярости.
Я вижу, как Валериус хочет выпалить что-то еще, что-то унизительное, но он молчит, беспомощно переводя взгляд с капитана на меня, все еще упирающуюся в край кареты.
— Какого дьявола тебе вообще сдалась эта лживая оборванка?! — наконец рычит он, понимая, что его угрозы на Дамиана не действуют.
Дамиан медленно, не отрывая взгляда от Валериуса, подходит к нам.
— Во-первых, Вейн, эта «лживая оборванка» — мой лечащий врач. — спокойно отвечает Дамиан и от этого ледяного спокойствия по спине бегут мурашки. — А во-вторых, я не могу просто стоять в стороне, когда какой-то зарвавшийся сынок аристократа злоупотребляет своим положением и похищает людей.
Я почти с восторгом смотрю, как Валериус сдувается под этим напором.
Ронан был прав. Этот мальчишка совершенно не привык, что кто-то может не бояться его имени и титула.
Но в этот момент безликий шпион, до этого молча державший меня, принимает решение.
— Господин, уезжайте! — кричит он Валериусу, отталкивая меня в его сторону. — Я задержу его!
Валериус, не теряя ни секунды, буквально ныряет в карету, рывком от которого у меня сводит руку, затаскивая меня за собой. Дверца захлопывается.
— Гони! — вопит он кучеру.
Одновременно с этим шпион бросается на Дамиана, пытаясь сбить его с ног.
«Ага, сейчас! Разбежалась я с ним ехать!»
Карета резко трогается с места, меня швыряет на мягкое сиденье.
Но я не собираюсь сдаваться. Пока Валериус, ошарашенный такой быстрой сменой событий, захлопывает одну дверцу, я бросаюсь к противоположной, которая, к счастью, не заперта.
— Да стой же ты, дрянь! — рычит он, вцепляясь в меня и наваливаясь сверху.
Мы отчаянно боремся в тесном пространстве кареты. Я лягаюсь, царапаюсь, бью его локтем в солнечное сплетение. Он шипит от боли, но не отпускает.
— Мне приказали доставить тебя живой и невредимой, но ты не оставляешь мне выбора!
Валериус ревет, пытаясь заломить мои руки как это делал шпион. Дело осложняется еще и тем, что карета несется по булыжникам и нас швыряет из стороны в сторону.
Но в какой-то момент мне все-таки удается оттолкнуть его ногой. Удар выходит на удивление сильным и Валериус отлетает на противоположное сиденье.
Воспользовавшись моментом, я тут же бросаюсь к двери.
Я уже почти на свободе. Я вижу проносящуюся мимо стену лечебницы, чувствую на лице ледяной ветер и готовлюсь спрыгнуть на летящую под ногами брусчатку, как…
В этот момент Валериус мертвой хваткой вцепляется в подол моего больничного халата.
— Не уйдешь! — рычит он.
Он тянет меня назад с дикой, отчаянной силой. Ткань трещит, но держит. Меня резко дергает обратно, нога соскальзывает с подножки, и я с ужасом понимаю, что теряю равновесие.
Я падаю.
Падаю спиной вперед, из несущейся кареты, прямо под грохочущие колеса…
Глава 46
Время растягивается, как патока.
Я в ужасе падаю спиной вперед, видя лишь клочок серого неба и разъяренное, удаляющееся лицо Валериуса, который что-то кричит из окна кареты.
Я не слышу его слов. Я слышу только грохот под собой и чудовищный скрип тяжелого колеса, которое неотвратимо приближается.
«Вот и все, — мелькает в голове. — Как глупо… Разыграть собственную смерть, сбежать из-под носа могущественного дракона, заслужить признание другого и… умереть под колесами…»
Я зажмуриваюсь, ожидая сокрушающего удара, неминуемой боли…
Но вместо этого в следующую секунду меня что-то с силой бьет в бок.
Жестко. Больно.
Что-то сильное и теплое обвивается вокруг моей талии, выдергивая меня из-под самых колес.
Я не успеваю даже осознать, что произошло, как мы вместе — я и мой спаситель — катимся кубарем по булыжникам, сдирая кожу на ладонях и локтях.
Грохот кареты Валериуса удаляется, оставляя после себя лишь облако пыли.
Я лежу на чем-то твердом и одновременно мягком, пытаясь отдышаться.
Сердце колотится где-то в горле, все
