одним разбитым сердцем. Почему одним? Потому что я уверена, что до меня ни одна девушка не смела отказывать его обаянию и бицепсам. Мышцам, которые были размером с мое лицо, и напрягались каждый раз, когда он включался в игру, соблазнительно поблескивая от пота…
– Ничего, мам, – мне нужно было залить голову белизной. Дурные мысли начинали меня съедать, – я пойду, уже подошла к университету. Вечером наберу.
Не дав ей впихнуть свои сомнения, я махнула рукой ей в экран и отключила телефон, запихивая его в карман джинс. До предсезонной игры оставались считанные дни, а с того момента, как я случайным образом по просьбе Ирмы оказалась в Голден Гейте, прошло четверо суток. И всё это время по счастливой случайности я не видела ни Тиана, ни Карлайла.
Это было отлично. Отлично, если я хотела начать свою личную жизнь с нуля и думать, что прошлого никогда не было, но оно точно было. В свете проклятого спортивного бара, под десятками пар взглядов я первой потянулась за поцелуем к Шервуду. Я не исключала того, что это было в первую очередь побочным эффектом всплеска эмоций, но с тем же успехом я могла накинуться на первого встречного. В моей голове начинала выстраиваться логическая цепь из лично выстроенных умозаключений – каждый раз, когда я оказывалась пьяной, я лезла целоваться только с одним парнем, не фильтруя, что сказать или что сделать. Дальше: по происшествии нескольких месяцев с той злополучной вечеринки я продолжала вспоминать Шервуда и оскорбляться, если допускала себе мысль, что он не помнил о той ночи. Он помнил. Теперь я точно знала. И это был словно бальзам на ноющую рану.
– Привет, Бэмби, – рядом со мной оказался широко улыбающийся Митчелл, державший волосы заколотыми в небрежный пучок, – как твои дела?
– Привет, Митч, – не останавливаясь, я выдала футболисту короткую улыбку и пошагала дальше, не собираясь опаздывать на английскую литературу, – супер. Как твои?
– Тоже ничего.
Я кивнула.
За весь период обучения в университете я ни разу не общалась с Митчеллом, за исключением последнего месяца, но это было больше принужденным общением. Он неплохой парень, у него прекрасный юмор, отличное телосложение и мы никогда не сможем подружиться. Даже, если я сама была неплохой девушкой и у меня тоже имелся отличный юмор. Вкупе мы не составляли идеального дуэта для рассказа о дружбе между парнем и девушкой, потому что у Эммерса имелась дурная привычка засовывать свой член во всё, что движется, а двигалась я очень активно.
Митч заткнулся.
Я продолжила шагать, думая, что он поздоровался со мной из вежливости, но парень не переставал шагать вровень моему темпу.
– Что-то случилось? – я остановилась на месте, разглядывая немного смятенное выражение лица блондина.
Он пожал плечами.
– Нет.
– Нет?
– Точно нет. Просто иду в свою сторону.
Моя бровь моментально выгнулась, когда я многозначительно взглянула в сторону единственной двери, за которой находился лекционный зал.
– У тебя английская литература? – в моем голосе сквозили нотки недоверия.
За весь период обучения я ни разу не сталкивалась с Эммерсом на занятиях. Всё потому, что он учился на финансах, а я на гуманитарных науках.
– Да, – Митч кивнул, нахмурившись, – почему ты думаешь, что у меня не может быть этого семинара?
– Лекции, – поправила я его, – и я так думаю, потому что ни разу не видела тебя на этих лекциях.
– Я посещаю не все занятия. И английскую литературу я выбрал в качестве элективного курса, потому что с ней легче всего разобраться.
Ладно. Это звучало достаточно убедительно. Он – богатый засранец, у которого денег немерено настолько, что с легкостью смог бы купить себе весь университет, и при этом у него ещё осталась бы сдача на две спортивные команды. А Профессор Кристоф был снисходительнее всех остальных преподавателей в университете и шел навстречу абсолютно каждому студенту.
Я с минуту ещё смотрела в неприступное выражение лица Митча, а затем продолжила шагать, и Эммерс присоединился ко мне следом, беря точное направление в лекционный зал. Войдя внутрь медленно заполняющегося помещения, я спустилась к четвертому ряду и села со своим привычным соседом – Джошем, ведущим звеном научного сектора Сейбрука. Кивнув ему в знак короткого приветствия, я села рядом, выуживая из сумки принадлежности.
Митчелл сел рядом. Тяжело вздохнув, парень вытянул ноги вперёд, широко расставляя, и подмигнул спереди сидящей девушке, смущенно отвернувшейся от него. Бедные женщины Сейбрука. Ни одна из них не была застрахована от обаяния футболистов. Даже я.
– Ты сел рядом со мной, – констатировала я, глядя в непринужденное лицо Эммерса.
– Да, – он ухмыльнулся, – а ты против?
Я моргнула.
– Не то, чтобы против, – я оглядела зал с огромным количеством свободных мест и вернула взгляд к парню, – просто непривычно. Ты уверен, что ничего не случилось?
– Что должно было случиться?
– Апокалипсис, – съязвила я, закидывая одну ногу на другую, – ты пришел на учебу. И при всем моем уважении к твоему стремлению, я очень сомневаюсь, что литература занимает отдельное место в твоем сердце.
Блондин рассмеялся, закидывая руки на спинки соседних сидений, в том числе на мое, и качнул головой.
– Я очень люблю читать, Бэмби, – он упрямо кивнул, когда я сощурила глаза в неверии, – «Грозовой перевал» Хитклифа мое любимое произведение.
Я поджала губы, пытаясь не засмеяться, и хлопнула ресницами, подначивая его продолжать, но он промолчал.
– О, – из меня вышел короткий булькающий звук, – Хитклиф действительно очень… классный автор.
Послышался смешок. Джош за моей спиной также, как и я, еле сдерживался, чтобы не засмеяться, пока Митчелл уверенно продолжал.
– Ага. Я хочу знать о нем больше, поэтому и записался на этот курс. Так что, – он хлопнул меня по плечу, широко улыбаясь, – ничего странного нет в том, что я культурно просвящаюсь. Не подскажешь, какая у тебя любимая книга?
Я кивнула, отворачиваясь.
– О, ну у меня вкусы попроще, – я улыбнулась. – Хэмингуэй «Пятьдесят оттенков серого», – да простит меня Эрнест за ту пощечину, которую я нанесла его репутации, но я не могла отделаться от мысли, что Митчелл просто издевался надо мной.
Но судя по актерски сделанному серьезному лицу он надо мной не шутил.
– Мхм, – Эммерс кивнул, – не знал, что Хэмингуэй писал порнушку.
– О, ты многого не знаешь о великих классиках. Нам на лекциях как раз об этом и рассказывают, – я пихнула локтем Джоша, уже трясущегося от смеха.
Глаза Митчелла вспыхнули. Он выпрямился на месте, хмурясь.
– Серьезно?
– Серьезнее некуда, – я улыбнулась, – будет занятно теперь нам вдвоем посещать лекции, а? Сможем вместе по ролям читать пьесы,
