мяч и начался турновер. Гидеон со скоростью гепарда побежал в сторону зачетной зоны Брисбэна, и-и-и… тачдаун.
Парни похлопали по спине Гида, и я сделал то же самое, надеясь, что в этом сезоне от отожжет не меньше предыдущего.
– Я дико устал, – Митчелл потянулся в кресле, поднимаясь с него, и развернулся в сторону кухни, – нам перед игрой надо бы как следует отдохнуть, ребята. Не думаете? Сон, секс и все дела.
– Время только восемь вечера, – фыркнул я, ставя на стоп игру, – у тебя впереди двадцать четыре часа.
– Нет, но время выработки меланина ограничено же. Пора спать.
– Мелатонина, – поправил Даррен, глядя на Эммерса, – и он сейчас у тебя не в активной фазе, придурок.
– А я что сказал?
– Меланин.
– Умник хренов, – пробурчал Митч, и половина парней в зале пустили в воздух смешки.
Я пытался сосредоточиться на игре, на том, что в следующем году у оставшейся части команды появится новый тренер.
В общем, делал все возможное, чтобы отвлечься от мыслей с Бэмби, но, вот дерьмо, я снова о ней думал. Снова. Снова. И снова.
Да, моя жизнь нуждалась во мне больше, чем Харпер, но я лично нуждался в ней. Как тупо было думать, что после поцелуя мои фантазии о ней чуть-чуть снизятся, но она будто выкопала рой шершней в голове этим сближением, и каждый из них шептал мне её имя. Несмотря на её категоричный отказ в баре, я всё равно из раза в раз возвращался обратно, хотя в моменте думал, что снова шагну назад и начну привычную мне сексуальную жизнь. Ни-хре-на. Я понимал, что мое присутствие её тяготит, поэтому выделил ей личную охрану в виде Митчелла. А она оказалась не дурой и послала к чертям собачьим Эммерса и всё, что во мне это вызвало, это смех.
Видимо, шизофрения начиналась именно с этого.
Звонок в дверь оборвал мои мысли. Настойчивый и не прекращающийся. Скорее всего, это была доставка еды DoorDash. Никто не захотел сегодня готовить после прихода с тренировки, на которой тренер Серрано чуть не выбил из нас каждого дух, поэтому мы решили ограничиться салатом.
– Я открою, – я поднялся с места, перекидывая пульт в руки Даррена, и пошел по коридору, почесывая живот.
Звонок не прекращался, и я нахмурился. Ни разу не видел настолько настырного курьера с доставки, который торопился кинуть в руки мне заказ. Открыв дверь, я застыл, увидев перед собой запыхавшуюся Бэмби, которая уперлась руками в колени и старалась захватить как можно больше воздуха ртом.
Слишком реалистичная галлюцинация.
– Что случилось? – я шагнул вперед, разглядывая улицу по сторонам в поисках стаи бешеных собак или сумасшедшего маньяка, но улица была пуста.
Я вскинул бровь.
Харпер подняла взгляд от бетона ко мне, но её взгляд задержался на моей груди прежде, чем подняться к лицу. Наверное, единственный день в моей жизни, когда я был рад, что не надел футболку. Это тело нельзя было скрывать, и если это единственное во мне, что могло привлечь Бэмби, то я безусловно был польщен. Годы труда в тренажерном зале и на поле ушли не зря, сама Харпер пялилась на меня, как на музейный экспонат.
– Привет, – отдышавшись, сказала блондинка и выпрямилась.
– Привет, – ответил я в той же манере, – ты бежала марафон?
– Нет, я торопилась к тебе.
Я уставился на неё с нескрываемым удивлением, пытаясь переварить ею сказанное, но я был не уверен в том, что расслышал. Поэтому, нахмурившись, я наклонил голову чуть ниже.
– Повтори, пожалуйста, оленёнок, а то я, кажется, в уши долблюсь.
Бэмби фыркнула, скрещивая руки на груди.
– Нет, ты все правильно услышал.
Да не может быть.
По всей видимости, моя тактика игнорировать Харпер до тех пор, пока она сама не захочет со мной поговорить, отлично сработала. Иначе я не мог найти разумного объяснения тому, что она здесь. Но я также не мог своему неверию испортить ситуацию, в которой эта девушка впервые очутилась на пороге братства, поэтому быстро замял свое смятение, оставляя его на потом. Мне нужно было поговорить с этой девушкой до того, пока в неё не вселится бес, отрыгивающий огненными шарами каждый раз при мысли о футболистах.
Я оглянулся за спину, вспоминая, что там две дюжины парней, и без того ненормально реагирующих на каждое мое продвижение в личной жизни. При виде Бэмби здесь они слетели бы с катушек. Наверно, было бы некрасиво не пригласить её к себе, но я рисковал навсегда потерять с ней общение из-за своих отбитых друзей.
– Проходи, – в конечном итоге предложил я, шире открывая дверь. Может быть, нам удастся незаметно проскочить в мою комнату.
– О, нет, – Бэмби улыбнулась, – я обещала себе больше не заходить сюда…
– И ты думаешь, что действительно больше не зайдешь?
– Я надеюсь на это.
– Ранишь острее ножа, – я усмехнулся, пытаясь завлечь её, – но я не настаиваю. Если это твое желание…
– Настаивай, – вдруг резко произнесла она, выбивая у меня почву из-под ног. Встретившись с моим взглядом, она вдруг невольно… смутилась. О, да, это действительно было смущение. Я часто сталкивался с этими пунцовыми щеками девушек, которым я нравился. Но Харпер не была, как остальные. Я её раздражал. Она прокашлялась, – настаивай. Продолжай делать то, что ты делал всегда. Не веди себя так, будто… будто мы… – Она запнулась.
– Поцеловались, – помог я ей, на что она покачала головой.
– Нет. Будто это было грехом, ошибкой, чем-то неправильным, – она продолжила, опустив лицо вниз, на мой пресс, который я держал напряженным, – потому что все это было тем, чего я хотела. В плане, что в первый раз, будучи пьяной, что во второй раз, будучи трезвой, я сделала это, потому что действительно хотела поцеловать тебя. Извини, если я заставила тебя думать, будто дело в тебе, потому что… дело никогда не было в тебе. Во мне и только во мне. Во мне, запутавшейся в своих чувствах, и во мне, не верящей, что самый популярный квотербек в истории Сейбрука может быть хорошим. Ладно, и в твоей репутации, идущей раньше тебя, знаешь.
Клянусь своим шлемом, мой пульс сейчас ускорился до ста двадцати ударов в минуту. И он стремительно продолжал набирать темп от каждого слова Харпер. Я не надеялся так скоро услышать её признание.
Черт, я вообще не рассчитывал на это! Я думал, что мне придется достать звезду с неба, и только тогда она задумалась бы над тем, чтобы взглянуть на меня.
Это дерьмово.
Я никогда не страдал низкой самооценкой.
