лайнменов сбил его на газон. Игра шла со счетом 7:2 не в нашу пользу.
– Твою мать, – процедил Митчелл, сидя рядом со мной, когда Эд забежал в зачетную зону нашей команды, тем самым увеличивая счет до 13:3. Забив экстрапоинт, он заработал еще одно очко.
Защита села на скамью, мы вышли снова на поле.
Я остановился за центральным, согнувшись, и сглотнул.
Три тачдауна.
Три.
* * *
Бэмби
–…блестящий тачдаун в исполнении Карлайла Шервуда! – завопила я на всю будку, еле сдерживаясь от того, чтобы не захлопать в ладони. Он успел занести мяч за линию зачетной зоны до того, как его повалил на землю Доннелли, и я готова была прыгать по будке, как сумасшедшая. Робин смотрел на меня с легкой улыбкой на лице, и я ответила ему тем же. Мы дали друг другу пять, продолжая комментировать, пока парни выстраивались в позиции перед зоной тачдауна Брисбэна, – итак, снэп в руки квотербека, который берет и-и-и… плюс ещё два очка! Это невероятно! Шервуд буквально прорывается сквозь корнербеков и забегает в зачетную зону!
Это действительно что-то невероятное. Крайне редко, когда команда решала набрать два очка после тачдауна, потому что это было тяжело сделать, но Шервуд это сделал самостоятельно.
Я улыбнулась.
Игра протекала так всё время. Они дышали в спину друг другу, ведя счет практически равным. Во втором периоде Карлайл занёс еще один тачдаун. При помощи его длинной передачи прямиком в зачетную зону, где стоял Трент, успевший запрыгнуть и словить мяч, было заработано ещё шесть очков.
Два тачдауна.
Шервуду оставался ещё один единственный. Хотя, на самом деле, это уже не имело огромного значения. Наблюдая за тем, как Доннелли буквально заваливал Карлайла, я больше переживала за его здоровье, чем за ещё какие-то шесть очков, заработанные им. Он никогда не играл в одиночку. Он играл в команде, поэтому просить его сделать собственную победную передачу было глупым.
Четвертый, решающий период. Игроки уже выдохлись, в горле ужасно першило от количеств вылитых эмоций, но я с упоением наблюдала за игрой.
Центральный бросил снэп квотербеку в третей попытке сдвинуться на десять ярдов. Карлайл сделал обманный маневр с одним из раннинбеков, пробежавшим перед ним, и сам стремительно двинулся вперед, в сопровождении Даррена и Митчела. Эммерса завалили, буквально упав на него, но Шервуд продолжил бежать вперед. Вперед, вперед и… сделал длинную передачу. Мяч пролетел в воздухе, стремительно понижая высоту и падая в руки стоящего в зачётной зоне Фостера. Толпа взорвалась новым всплеском эмоций.
Он забил три тачдауна.
Глупая улыбка расцвела на моём лице, когда прозвучал финальный свисток, и команда ринулась праздновать победу. Я наблюдала через камеру за игроками, бросившихся на Карлайла, пока Робин прощался со зрителями. Шервуд обнял парней, сняв шлем, но его взгляд был направлен вовсе не на них, а в камеру. Через огромный экран я наблюдала за ним. Он не видел моего лица, ни разу не знал, как я реагировала, но я точно знала, что появившаяся на губах ухмылка была адресована мне.
Шервуд победил. Не только в игре, но и в нашем споре.
Глава 20
Карлайл
Я дождался, когда парни закончат праздновать победу столкновениями грудей и дебильными танцами, в исполнении Митчелла выглядевшего особенно нелепо, и вместе с ними выбрался в коридор, сверкая, как чертов Суперкубок, и источая аромат свежего душа и дезодоранта.
После получения победы я чувствовал не усталость и даже близко не похожее на это, а условную петарду в заднице, движущую меня поскорее отпраздновать с парнями победу, принять душ, каждому пожать ладонь и, наконец, выловить на парковке Бэмби до того, как она уйдёт.
Твою мать. Это единственное, что сейчас заставляло меня двигаться быстрее в колонне четырех дюжин парней, шедших по коридору и в один голос создающих победный клич:
– Сейбрук – чемпион! Сейбрук – чемпион!
Да-да, чемпионы.
Я солгу, если скажу, что эта победа досталась нам легкой ценой, потому что нет. Кровью и потом моя команда зарабатывала гребанные очки, пытаясь проломиться через защиту и удержаться против атаки Брисбэна. Ещё сложнее было играть в одиночку, не пасуя никому мяч, потому что я был обязан собственными руками занести три раза мяч в зачетную зону.
И у меня это вышло.
Ещё бы.
Тиан догнал меня, закидывая на плечо свою спортивную сумку и встречаясь со мной взглядом. Наши разговоры после случая в Голден Гейте в общем счете составляли минуты три от силы, но сегодня, как капитан, я не хотел обделять его в поздравлениях, поэтому, хмыкнув, я протянул ему раскрытую ладонь:
– Отличный перехват, Уолок, – искренние слова слетели с моих губ, напрочь стирая когда-либо возникшие между нами ситуации.
Это не означало, что я переставал в нем видеть соперника на другом поле боя, но я был бы полным мудаком, если это заставило меня отнестись к Тиану предвзято в пределах игровой зоны.
Хотя однажды я уже так поступил. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его:
– И прости за то дерьмо на тренировке. Ты – неплохой корнербек.
Тиан с минуту глядел на мою протянутую ладонь, а затем с широкой улыбкой пожал её, тряся в воздухе наш увековеченный союз в спорте.
– Забыли, – он махнул свободной рукой, продолжая шагать вместе с командой, – тем более, что я понимаю, с чем это, скорее всего, было связано.
Моя бровь медленно выгнулась.
– Да? И с чем же?
– Правильноее сказать, с кем, – на его лице появилась уже не искренняя идиотская улыбка, которой он обдаривал каждого прохожего, а усмешка с иронией.
– Не думаю, – я отмахнулся, – просто у меня был плохой день.
– У меня тоже был бы плохой день, уведи ты Эллин у меня из-под носа, – Тиан хлопнул по плечу, – так что, все нормально. Пацанская тема и так далее. Можешь не переживать, я на крови поклялся в верности братскому кодексу.
О, твою мать.
Я не мог понять, у меня на лице было написано, что я влюблен? Не то, чтобы это было чем-то постыдным, но это здорово ударяло по моей самооценке – все вокруг замечали то, что я конченный собственник, влюбившийся в Бэмби, но она сама даже и не подозревала об этом до тех пор, пока я не засунул ей язык в рот и не объяснил дословно, почему это сделал.
Тиан послал мне ещё одну улыбку и умчал вперед, теряясь в толпе парней, пока я медленно плелся сзади, размышляя над своей конспирацией. По крайней
