отыгрывать сцены…
Митчелл моментально нахмурился.
– Не флиртуй со мной, Бэмби. Карлайл оторвет мне яйца…
– Когда узнает, что подослал тебя в качестве моей охраны, а я воспользовалась этим и переспала с тобой?
Мне не было дела до того, что он сидел здесь. И, Бога ради, я совсем не собиралась сближаться с Эммерсом ближе, чем мы есть сейчас.
Я чувствовала, что имелся какой-то подвох в его действиях.
Митчелл со мной контактировал, потому что я была в некоторой связи с Шервудом. Митч – один из лучших друзей Шервуда, который учился на финансах. Английская литература вряд ли даже предлагалась в списках внеучебных дисциплин для финансовых аналитиков.
Наблюдая за лицом Эммерса, на котором одна за другой вырисовывались различные эмоции, начиная от ступора и заканчивая изумлением, я уже сделала свой вывод.
Да, чёрт возьми. Дело однозначно в Шервуде.
Я усмехнулась после продолжительной минуты молчания.
– Какой Карлайл, Бэмби, – Митч хмыкнул, наклоняясь ближе ко мне, – я просто пытаюсь ухлестывать за тобой. Ты такая… классная.
Ага. Нашёл дурочку, выключайте свет.
– У меня нет ни сисек, ни задницы, я не в твоем вкусе, – я поднялась с места, не сводя глаз с лица Эммерса, и одарила его поспешной улыбкой, – я бы больше поверила в то, что ты учиться пришел, чем в то, что ты сейчас сказал.
– Стой, Бэмби, – он поднял руки вверх в капитуляции, – может, внешне ты и не вписываешься в мой привычный контингент. Но твоя душа…
– И души у меня нет, – я толкнула его широко расставленные длинные ноги, заставляя его подтянуть их ближе к себе, и прошла мимо, направляясь к выходу. Услышав шаги за собой, я резко развернулась на месте, – не иди за мной.
– Да ты правда классная девчонка, Бэмби. Просто…
– Не пудри мне мозги. И на заметку, Митчелл, Хитклиф не писал «Грозовой перевал», – я похлопала его по плечу и широко улыбнулась, – как и Хэмингуэй не придумывал Кристиана Грея.
Смятение на лице Эммерса было достойно отдельного места в Лувре. Я сдержала в себе смех, разворачиваясь, когда вслед раздался крик парня.
– Ты мне врёшь!
– О, – я взглянула себе за плечо, – жизнь – жестокая штука, не правда ли?
Хмыкнув, я бросилась прочь отсюда.
В конце концов, английская литература никогда не была в моих интересах, а шла я на лекцию исключительно ради того, чтобы занять свои мысли чем-то другим, помимо Шервуда, и пока слева от меня сидел его лучший друг, я бы не смогла думать о чем-то другом.
Я сама загнала себя в ситуацию, когда избегала встреч с двумя парнями. Один из них мне нравился последние два года, как я думала, второй был единственным парнем за все время в университете, с которым я целовалась. И когда весь мир казался против, я знала, что единственным местом спасения были микрофон и наушники.
* * *
Мой гогот был слышен, наверно, на территории университетской газеты, но я не собиралась быть даже хотя бы чуть-чуть потише. Аннет сидела за столом, проводя какие-то манипуляции на своем ноутбуке, а я улеглась в кресле, в голос хихикая с коллекции видео с котятами и собачками. Мы записали эфир час назад, и все оставшееся время занимались ерундой. Точнее, я. Аннет училась. Я же делала все возможное, чтобы активно игнорировать тот факт, что уже завтра намечалось первое пробное комментирование, которое могло обернуться для меня либо катастрофическим позором, либо феноменальной карьерой на телевидении. Хотя я о втором даже не могла мечтать.
Ещё через полтора часа по плану был эфир со списком вопросов от наших слушателей, и Аннет отсеивала бессмысленные уведомления от более менее нормальных.
Для меня все еще был удивительным тот факт, что кому-то были нужны советы от меня. Особенно беспроглядная тьма девушек делились со мной своими душещипательными историями в отношениях и просили помочь им разрешить их внутренние конфликты. Меня. Видимо, где-то в Сейбруке раздавали рекламные флаеры с моим лицом и подписью «секс-гуру. Семейный психолог. Гадалка», иначе я не могла разгадать этот феномен – просить советы у того, у кого отношений было… ноль раз.
Зато околоотношенческих штучек у меня сейчас в жизни было немерено. Митчелл пытался ещё несколько раз меня преследовать, но я специально теперь игнорировала его, занимая такие места, что ему оставалось только тяжело вздохнуть и провалить. Телефон драматично молчал. Карлайл не писал мне с того самого дня, как я ушла от него в баре. Тиан периодически написывал, пытался прислать смешные видео, но это было всё равно, что комнату, полностью отштукатуренную дерьмом, прыскать двумя пшиками Виктории Сикрет. Поэтому, я просто молчала.
Мысли в голове начали обретать образ Карлайла, который сегодня весь день был на тренировках и не давал о себе знать ни на минуту. Ни одного мимолетного взгляда, ни случайного появления в коридоре и все ещё молчащий телефон. Я представления не имела, какая тактика у него была, но она действовала очень хорошо, потому что я уже больше нескольких суток боролась с желанием набрать ему.
Зачем?
Не знаю. Не было во мне ничего рационального, что могло бы повлечь за собой разумное объяснение всему происходящему вокруг, но мою руку жгло от желания спросить, как у него дела. Может быть, чувство вины так действовало на меня?
Я включила следующее видео, подергивая ногами в воздухе, и наткнулась на ролик трех студенток Брисбэна. Они держали над головами огромный флаг своего университета и открывали рот под гимн. Внизу сверкала подпись: «надерите задницу Сейбруку». Моя бровь медленно начала выгибаться, когда я открыла комментарии и по очереди стала листать вниз, читая агрессивную агитацию Брисбэна с параллельным унижением Сейбрука.
Вот сучки.
Я посчитала это за личное оскорбление! Да, я не сходила с ума от наших футболистов, но надрать им зад – это последнее, чего я желала. Эти парни вместе составляли убийственное комбо, и в этом случае нужно было желать удачи нашим соперникам.
Судя по количеству лайков и просмотров, а также резко негативных комментариев, Брисбэн завелся огромной фан-базой. Интересно, чем занимался наш медиацентр? А, точно. Сбором местных сплетен. Я обернулась к двери, где Уайат, жестикулируя, отчитывал Гвинет.
– Как думаешь, – задала я вопрос, поворачивая голову к Аннет, – мы завтра победим?
Подруга медленно развернулась в своем кресле и вскинула бровь, глядя на меня поверх своих очков. Ее лицо излучало полный скептицизм, и я на секунду захотела себя стереть с лица земли – Хилл не была ярой фанаткой спорта.
– Мы?
– Да, – я присела на
