между собой и низкими кустарниками, с сучьев свисали целые полотнища лишайников, за которые невозможно было проникнуть.
Лес трещал, пульсировал, дышал, внимательно наблюдая за нами. Легкие забивало зловоние едких запахов – вековых деревьев, гнили, мускуса и серы.
– И зачем только мы сюда поперлись? – пробормотал Магнус, тяжело отдуваясь.
Вопрос скорее риторический. Но резонный. Мы находились в самой глубине скога, среди болот, куда прежде не осмеливались заглядывать. Это место мы всегда обходили стороной, но сейчас я был здесь, подчиняясь зову крестообразного шрама, от которого моя ладонь вибрировала и жужжала, как пчела, направляя меня, заставляя идти вперед.
Пентерру я исходил и изъездил вдоль и поперек, но непосредственно в ског никогда не наведывался. Отваживался лишь приближаться к его краю, объезжать по периметру, но в самую глубь чащобы не заходил. Никогда не совался в чрево зверя.
Защита земель Приграничья всегда была сопряжена с риском. Иначе и невозможно. Каждый день становился своего рода вызовом. Захватчики с севера. Разбойники с севера, с юга. Разбойники с запада и с востока. С завершением эпохи Истребления драконов конфликты не исчезли.
Но это? В дебри скога я никогда не заходил. Это было бессмысленным риском. Мне ничего не требовалось в этих глухих, удушающих лесах. Там не существовало никого и ничего, что я должен был защищать. Не было никого и ничего, что я хотел бы забрать.
До сей поры.
Ског являлся одним из немногих девственных уголков королевства. Он оставался таким, каким был сто лет назад. Тысячу лет назад. Лес, где царила вечная ночь. Колдовской, убийственный, он полнился треском и шипением – звуками, которые терзали и завлекали. Ског был живым дышащим существом. Чудовищем с клыками и когтями, которые хватали всякого, кто подходил к нему слишком близко. Тех, кто по глупости или по несчастливой случайности забредал в ског, больше никогда не видели. Во всяком случае, так гласила молва. А люди без оснований болтать не станут. Не бывает дыма без огня.
Но Тамсин принадлежала мне. Моя жена. Я был за нее в ответе.
Я по-прежнему чувствовал биение ее сердца в своей ладони. В себе. Я взглянул на руку, словно через кожу перчатки мог разглядеть на ладони пульсирующий крест. Как будто через этот порез она вошла в меня, когда мы стояли рядом в часовне. Часть ее существа теперь жила во мне.
И пока Тамсин жива, есть надежда ее найти.
И пока надежда не угаснет, я ее не брошу.
Я посмотрел на своих верных товарищей. Они не обязаны погибать из-за меня. Еще не поздно повернуть назад и покинуть этот чумной лес.
– Возвращайтесь, – велел я, останавливаясь и поворачиваясь к ним лицом. Они должны уйти.
Мари нахмурилась.
– У-уф, наконец-то, – протяжно выдохнул за ее спиной Магнус, собираясь идти назад. – Валим скорей отсюда.
– Ты не понял. Я остаюсь. Вы все уходите без меня. – Это было бы справедливо. Правильно. Моя жена. Моя война.
– Оставить тебя? – Мари вытаращила глаза и покачала головой.
– Прости, но так не пойдет. – Магнус решительно стиснул зубы, снова готовый идти вперед.
– Пусть мы даже не знаем, с чем имеем здесь дело, – послышался из-за спины громкий шепот Видара, словно он боялся, что его услышит кто-то еще, – тебя мы не оставим, милорд. Одного не оставим. – Видар провел большим пальцем по острию своего меча. – Мы не можем бросить тебя одного. Этот лес – поганое место.
– Неужели? – Магнус в раздражении глянул на Видара.
Тот не уловил сарказма. Грозный солдат, из всех моих воинов он один был выше меня, но острым умом не обладал.
– Мы в дремучем лесу и являемся легкой добычей для всякой хульдры, что обитает здесь. – Видар содрогнулся. – Говорят, они коллекционируют мужские члены и носят их как серьги.
– Хватит! – вспылила Мари. – Откуда ты знаешь? Это все выдумки.
– Ни один человек, забравшийся так далеко в ског, не выходил отсюда живым, – стоял на своем Видар, оглядываясь: лес, казалось, набухал и густел на глазах.
– Тогда откуда эти слухи о том, что здесь обитает хульдра? – с отвращением фыркнула Мари, закатывая глаза. – Кто-то же должен был ее видеть.
– Возвращайтесь. Сейчас же. – Я сердито хмурился, не собираясь вступать с ними в спор.
– Мы остаемся с тобой. – Мари бросила уничтожающий взгляд на Магнуса и Видара, словно подзадоривая их: ну-ка, попробуйте возразить!
Те, расправив плечи, решительно кивнули. Они были парни не робкого десятка. Да, ског их пугал, вселял в них священный ужас, как ни одна армия бывалых солдат, однако все они были обученными воинами из Приграничья – лучшими из лучших, по моим меркам.
– Слышите? – Магнус склонил набок голову.
– Я ничего не слышу, – отрезала Мари.
– То-то и оно, – парировал Магнус с удовлетворением в голосе.
Мари прислушалась.
И я тоже. Магнус был прав. Слишком тихо вокруг. Я не помнил, когда в последний раз слышал галдеж сорок или шуршание в подлеске, через который мчался, преследуя добычу, какой-нибудь зверек. Даже ветра не было: ни хруста веток, ни шелеста листьев. Полнейшая, абсолютная тишина. Мертвое пространство, где все живое затаилось, замерло в ожидании – хищники, скрывающиеся в траве.
Разрывая тишину, я пошел вперед. Дорогу прорубал мечом. Это был тяжелый труд. На месте скошенных зарослей вырастали новые. Трое моих воинов следовали за мной. С полным доверием они шли за мной в любую схватку, в любую бездну. А почему должно быть иначе?
Доверяли бы они мне столь же безоговорочно, если б знали, что меня ведет некое необъяснимое чутье, шестое чувство? Что меня направляет, подталкивает зудящий крест, вырезанный на моей ладони?
Город я покинул не тем человеком, каким прибыл к его воротам. Я не чувствовал себя самим собой с тех пор, как сочетался браком с Тамсин. С тех пор, как встал у алтаря и сжал в своей руке ее кровоточащую ладонь. Видимо, она оказалась тем самым фрагментом, которого недоставало во мне, – плотно вошла в меня, заняла отведенное ей место.
Вот почему я был уверен, что она жива. И знал, как ее найти.
К туману я был привычен. Приграничье всегда окутано туманом. Туман – естественное состояние его атмосферы. Его неотъемлемая часть, столь же насущная, как сам воздух. Я – это плоть, кровь и… туман.
Но этот туман? Этот туман был неестественным.
Другим.
Лес обволакивали красные миазмы, словно кто-то умыл землю кровью.
– Это что еще за ерунда? – пропыхтел сзади Видар, замыкавший строй. – Лес, что ли, горит?
Воздух окрашивали красные испарения. Лишенные запаха, они гладким шелком
