Увести от Фелла.
Хульдра повиновалась. Ее ладонь легла мне на талию.
Покоряясь неизбежному, я незаметно сунула руку в сумочку, висевшую на боку, стала в ней рыться, а сама терпеливо переносила посягательства хульдры: она льнула ко мне своим скрюченным костлявым телом, потом накрыла мои губы вонючим сморщенным ртом с гнилыми зубами.
Поцеловала меня.
Ее лицо было близко. Я не могла его не видеть. Остальные лица превратились в расплывчатые тени.
Я заставила себя ответить на ее поцелуй, издав крик облегчения, так как пальцы наконец-то нащупали в сумочке то, что я искала. К счастью, мой возглас она приняла за выражение страсти, пока еще не догадываясь о моих намерениях.
Зажав в руке кожаную полоску, я действовала быстро. Я должна была застать хульдру врасплох, так как рассчитывать можно было только на эффект неожиданности.
Я навалилась на нее всем телом, и мы обе упали на землю. Она взвизгнула от удивления, но не двигалась целых десять секунд, и я поспешила воспользоваться преимуществом. Недолго думая, села на нее верхом и кожаной полоской перетянула ей рот, заглушив сладостный голос, державший остальных в плену ее чар.
После достала остальные полоски и принялась связывать ее костлявые запястья и лодыжки, успев обезвредить ее до того, как она опомнилась и принялась яростно сопротивляться.
– Тамсин! – воскликнул Фелл, наконец-то сморгнув с глаз остатки тумана.
Остальные выходили из-под влияния чар медленнее. В оцепенелом замешательстве смотрели на нее все еще стеклянными глазами.
Я тоже взглянула на хульдру – жалкое существо, которое всего несколько мгновений назад внушало ужас.
Хоть рот я ей заткнула, она пыталась рычать, издавала истошные вопли. Напрягалась, изгибалась всем телом, отчаянно сопротивляясь, как дикий лесной зверь, коим, полагаю, она и являлась. Хульдра была неутомима в своих попытках освободиться. Трепыхалась подобно птице в клетке, бездумно бьющей крыльями в надежде вырваться на волю. Я понимала, что мне придется оставить ее связанной. Иначе она во что бы то ни стало постарается меня убить.
Внезапно, заметив, что я за ней наблюдаю, она прекратила свою остервенелую борьбу, затихла, замерла. Впилась в меня взглядом. Впервые по-настоящему увидела меня. Ее старческие белесые глаза сощурились, постигая мою суть. Она поняла. Признала меня, как одно чудовище признает себе подобное.
Я сглотнула слюну, охваченная порывом бежать, броситься прочь от этого существа, в котором я, как в зеркале, видела саму себя.
Фелл стремительно подскочил ко мне. Его большие ладони сомкнулись на моих руках. Он приподнял меня, так что мне пришлось встать на цыпочки. Я мгновенно, даже через одежду, ощутила обжигающие очертания вырезанного креста на его ладони. Его прикосновение дарило одновременно наслаждение и боль. Опаляло и леденило. Ложилось тяжестью и ласкало, как пух…
– Тамсин… – в молитвенном благоговении выдохнул он, – я знал, что ты жива!
Его глаза цвета серого льда скользили по моему лицу, оставляя на нем жгучую дорожку.
Я открыла рот, зашевелила губами, ища слова, которые не выдали бы моего смятения, страха оттого, что я набрела на него по дороге на север, куда должна была отправиться одна. И все же мною владели не только смятение и страх. Да, я была встревожена, но при этом все мое существо трепетало от волнения.
Для меня он был как найденные в лесу ядовитые ягоды – яркие, манящие, сладкие на вкус, но опасные. Смертоносные.
Мое тело вибрировало, как струна арфы. И это было неправильно. Кровь под кожей бурлила там, где меня касались его руки. В груди разгорался огонь в самом прямом смысле, и этого было достаточно, чтобы я образумилась. Мой огонь – мое проклятие. Именно поэтому я не могу быть с ним, именно поэтому мне нужно умчаться от него как можно дальше.
– Ты не только прекрасное, но и умное создание. Как же ты ее распознала? Как сообразила, что нужно делать? – Он взглянул на связанную, скрученную худьдру, лежавшую на земле.
Я покачала головой, беспомощно пожимая плечами. Как объяснить, что я просто-напросто неподвластна ее магии. Неподвластна ее магии потому…
Потому что я сама такая. В некотором роде. Магия не могла возобладать над магией.
Фелл привлек меня в свои теплые объятия, прижал к себе… так крепко, что я чувствовала биение его сердца. Меня это пьянило. Сразу стало так хорошо, спокойно, особенно если учесть события последних дней, все то, что никак не должно было произойти. Но это. Он. Мы…
В его объятиях я чувствовала себя так, будто вернулась домой. Пусть это и было ложное чувство, ловушка, очередная иллюзия, еще одна вуаль, которую предстояло сорвать рано или поздно. Рано. Или поздно. Рано. Или поздно. В конечном итоге эта вуаль все равно окажется сорвана.
А пока я уступила, наконец-то расслабилась, обмякла, дала волю своим чувствам, радуясь тому, что я снова с ним. У самого огня.
Тревожиться буду потом. Позже решу, как выбраться из западни, пока этот огонь не спалил меня окончательно и безвозвратно.
– Что с тобой случилось? – зарокотал он мне в волосы, и его голос эхом отозвался во мне. – Тебе удалось ускользнуть от дракона?
Тебе удалось ускользнуть от дракона?
В каком-то смысле. Пожалуй, удалось. По крайней мере, на время.
– Да, – ответила я наконец. Ну а что тут еще скажешь?
Часть V
Борг
Глава 28
Тамсин
Город и Борг отличались друг от друга как день и ночь.
В Борге, многолюдном поселении, жизнь кипела, била ключом, но он был лишен яркости моего родного Города. Солнечные лучи не проникали сквозь толщу холодного тумана. Даже днем, когда мы прибыли, вечная мгла висела над хижинами и более крепкими постройками, хаотично разбросанными тут и там среди холмов и долин, которые стекались к впадине у подножья Скалогорья, где высилась крепость – свернувшаяся клубочком огромная спящая кошка. Борг. Затишье перед бурей. Лед перед оттепелью.
Неба здесь не было видно, оно оказалось недоступно человеческому глазу. Невозможно даже определить, где облака, а где туман. Они сливались подобно тому, как две реки стекаются в единый поток; их границы были размыты, стерты.
Задрав голову, я пыталась рассмотреть то, что, я точно знала, находится в вышине. На мое лицо, на ресницы прозрачной паутинкой опускались пушистые белые хлопья, но за облаками я ничего не видела. Не видела горных вершин в снежных шапках, которые были там. Наблюдали, затаившись в ожидании. Вершины Скалогорья.
Наши лошади знали, что
