своей жизни. Не о нем.
Он мог оказаться таким человеком, каких презирал — тем, кто видит то, что хочет.
Нед добрался до толп в городе, погрузился в них. Было бесполезно пытаться остановить план Рихаб. Если раскрывать ее, придется рассказать, что он сделал. Нед верил в правосудие, но не хотел быть казненным на Площади правосудия в Майдаре. Он ценил жизнь, как не было годы назад, ведь с ним были связаны жизни.
Нед шел с толпой, как с течением в реке. Он делал вид, что он — безликий гость города, решивший насладиться праздником.
Инстинкт уводил его от Площади соколов, где будет церемония. Он шел к Пути воды, толпа вела его к пустому месту на пирсе. Запах жареного мяса и табака тут был сильнее. Шла игра, Нед видел гонку лодок. Победитель будет чемпионом, получит серебро. Зрителями были мужчины, знающие воду. Когда-то такие люди были товарищами Неда, и многие были из Кахиши. Он мог говорить на их диалекте почти без усилий. Среди них были нарядные мужчины, которые сделали ставки на результаты. Смешанная толпа вопила, когда их фавориты выбивались вперед или отставали. Нед стоял и смотрел. Он делал это, пока думал… или не думал.
Игры закончились в сумерках. Воздух стал прохладным. Вино и пиво передавали флягами, празднуя или утешая себя. Толпы стали рассеиваться, чтобы посмотреть последние церемонии на Площади соколов. Говорили, платье королевы было невероятным, что она затмила всех королев Майдары. В последний раз ее видели издалека на коронации. Любопытство вызывало разговоры, что подслушивал Нед. По слухам хитрая королева не осталась в стенах Захры, не сидела на горе, а убежала на улицы.
Солнце село, загорелись бумажные фонари в гавани, и Нед ощутил тревогу толпы. Что-то пошло не так во время ритуала. Нед слушал, но не мог узнать детали. Он спросил у полного мужчины с бородок, стоявшего неподалеку:
— Что за новости?
— Говорят, королева мертва, — сказал мужчина и рассмеялся, его двойной подбородок трясся. — Не верю. У этой ведьмы жизней, как у кошки.
— Что тогда случилось?
Он пожал плечами.
— Глупый король подставил нас, это я знаю. Когда женился на этой подстилке.
Нед остался у воды. Он купил жареное мясо в теплом хлебе у торговца. Настроение толпы изменилось, стало тревожным. Холод вечера усилился. Новостей было все больше: королева не умерла, а пропала. Она не была похищена. Она продумала побег, но никто не знал, как.
— Ведьма использовала Элдакара и бросила, — сказала старушка, — в канун Нитзана! Ересь.
Ведьма.
Нед хотел бы винить магию в своей глупости. Она была Танцующей с огнем, но навыком Рихаб — с ним, по крайней мере — была не магия. Она управляла слабостями, что уже были при нем. И если обвинять ее, можно винить и его, лезвия поранят обоих.
Жертва рыцаря. Чтобы это случилось, рыцарь должен действовать по своей воле. И он так сделал. Он не мог это отрицать.
Стало темнее. Толпа не расходилась в свете фонарей. Нед понял причину — люди продолжали есть блюда праздника под звездами, фейерверки летели с барж на реке. Они сверкали в ночи.
Праздник продолжался. Звучала музыка, освободилось место для танцев. Женщины взмахивали объемными юбками, подражая танцовщицам, которых видели сегодня. Кольца на пальцах, ногах и в ушах сверкали при их танце. Мужчины хлопали и веселились.
Нед невольно принял решение, если его можно было назвать таким. Он мог погибнуть или нет. Мог служить Лин Амаристот или исчезнуть.
Было невыносимо, ведь люди, которых он любил, возненавидят его. Хуже было то, что они будут правы.
Он остался у воды, упираясь в перила. Он не двигался, когда прозвучали новости, что остановили музыку и танцы на улицах в ночь Нитзана. Но пауза была временной. Дни будут полны веселья на всех улицах и пьянящих запахов весны. Когда люди знают, что конец близко, некоторые замыкаются, а другие все равно танцуют.
* * *
Она пошла в Башню перед рассветом. Искры снова вели ее. Они привели ее к той же двери. В этот раз она присмотрелась к двери. Она заметила позолоту на ручке и поверхности. На уровне глаз была металлическая фигурка в форме лица с раскрытым ртом в крике. Он напоминал и человека, и существо. Его глаза были из красных камней.
Она открыла дверь.
Комнату озаряли красные свечи на медных подставках. Приглушенный теплый свет.
Захир был тут. Она не видела ифрита — кровать была пустой. Но первый маг был обнажен по пояс, плоть горела зеленым огнем. Его глаза были закрыты. Ему будто было больно. На его руках были метки, длинные и извилистые, как змеи. Он сжимал кулаки, змеи словно извивались на его коже. Она смотрела. Они двигались, ползли по его рукам, словно живые. Они были черными, золото вспыхивало зеленым по краям.
Лин приросла к месту. Она вспомнила шипение Эдриена Летрелла годы назад, когда Дариен призвал его. Сначала нужно потерять все.
Захир открыл глаза. Увидел ее. Она не двигалась. Он сказал:
— Ты нашла меня, — он выглядел утомленно. Зеленое сияние угасло. Змеи стали золотыми, а потом пропали на его медной коже. Его глаза казались зелеными, словно огонь остался в них. Он сказал. — Теперь мы можем поговорить.
ГЛАВА 19
Лин позволила Захиру Алкавару усадить ее на диван с видом на двор. Фонтан было слышно отсюда. Все остальное было тихим и темным. Она смотрела нару.
В ней была пустота, какой не было даже после смерти Дариена. Может, это было природой метки Пророка. Ее создатель умер, потеря осталась с ней. Она едва могла думать о том, что узнавала и видела в этой комнате. Это казалось не важным.
В ту ночь Валанир поднял ее осторожно, словно она была птицей. Воспоминание не было связано с меткой Пророка.
— Я устала, — сказала она. Ветерок снаружи раскачивал ветви деревьев.
Нужно все потерять, сказал Эдриен. Она была его послушной ученицей.
Захир сидел напротив нее. Он надел мантию Она заметила перед этим, что его тело было мускулистым. Не это ожидалось от мага. Судя по этому и мозолям на руках, он бывал в бою. Он был теперь чужаком, но закаленное тело и рефлексы были у них общими.
— Ты хочешь умереть юным, — сказала она. — Расскажешь, почему?
— Я не хочу этого, Лин, — сказал он, она вздрогнула. Он редко звал ее по имени. — Я люблю эту жизнь, — он звучал холодно. — Но порой нас зовут забыть о себе. Так было и
