class="empty-line"/>
Скоро кончится лето
Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо.
Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо,
Про то, что больше нет сил,
Про то, что я почти запил, но не забыл Тебя.
Про то, что телефон звонил, хотел, чтобы я встал,
Оделся и пошёл, а точнее — побежал,
Но только я его послал, сказал,
что болен и устал и эту ночь не спал.
Я жду ответа, больше надежд нету,
скоро кончится лето.
Это…
А с погодой повезло — дождь идёт четвёртый день,
Хотя по радио сказали — жаркой будет даже тень,
Но, впрочем, в той тени, где я,
Пока сухо и тепло, но я боюсь пока…
А дни идут чередом — день едим, а три пьём.
И, в общем, весело живём, хотя и дождь за окном,
Магнитофон сломался, я сижу в тишине,
чему и рад вполне.
Я жду ответа, больше надежд нету,
скоро кончится лето.
Это…
За окном идёт стройка — работает кран.
Но закрыт пятый год за углом ресторан.
А на столе стоит банка, а в банке тюльпан,
А на окне — стакан.
И так уйдут за годом год, так и жизнь пройдёт.
И в сотый раз маслом вниз упадёт бутерброд.
Но, может, будет хоть день, может,
будет хоть час, когда нам повезёт?
Я жду ответа, больше надежд нету,
скоро кончится лето.
Это…
Я выключаю телевизор, я пишу тебе письмо.
Внутренний наш человек на внешний мир смотрит через глаза — окошки, их Виктор Цой сравнил с телевизором (дальнее зрение), который он выключает, закрывает глаза. Он пишет «письмо» Богу — это молитва-молва духа.
В одной из песен он споёт: «Песня без слов, ночь без сна», — это молитва выше слов, при молчании ума. Всякий внешний источник информации мешает молитве, и, чтобы всерьёз встретиться духом с Богом, для всего внешнего надо на время «умереть», «выключиться» (корень слова — «ключ»).
Человек стоит перед выбором: подключить себя к Богообщению, к Богу, к «вертикальной» жизни или остаться в «горизонтальной», отключённой от Бога жизни. Но эта отключённость от Творца нас самих отключает от Бытия в Боге.
Слово «одолеть» имеет корень «дол» («долина», «дольний мир», то есть горизонтальный). Виктор Цой жаждет подняться из лежания в грязи и нечистотах — «горизонтальной» жизни, где дух лжи одолел человека, — в вертикальную жизнь. Сделать это сам, без помощи Божией, он не в силах, об этом и пишет к Богу «вертикальное письмо».
Про то, что больше не могу смотреть на дерьмо.
Всякий человек, подсознательно помнящий об утраченном и благоухающем рае, красоте, благородстве человека как образа Божия, естественно, отворачивается от безбожного демонического «дерьма».
Весь мир (людей) без Христа — навоз, нечистоты, сор, тщета (перевод смягчён) — об этом косвенно говорит апостол Павел (см. Флп. 3, 8). И это «дерьмо» не только во внешнем мире, но самое страшное — оно внутри нас, внутри каждого человека. Упавший в грязь и дерьмо увидит его и перед собой, и на себе. Виктор Цой поёт, что он устал смотреть на это нечистотами испачканное жительство.
Каждый человек исполнен разных духов. Одни люди, исполненные дарами Духа Святого, благоухают духовно, как цветущие сады, леса и луга. Быть рядом с ними, видеть их — непередаваемая радость, богатство, утешение. Напротив, другие люди бывают преисполнены духовного смрада, вони, гниения. Здесь свои диапазоны и букеты запахов.
Находиться среди таких зловонных духовно людей иногда крайне напряжённо, противно и удушливо. Виктор Цой поёт о людях, крайне испорченных, их не хочется видеть. Это законная реакция нормального человека. Слово «ненависть» происходит от слов «не надо видеть», «ведать», соединяться в познании с другим пропитанным неприятными вещами.
Как тухлое и зловонное вещество мы не хотим вкусить, так и ненависть бывает правильной и святой. «Возненавидел Ты всех, делающих беззакония» (Пс. 5, 6), — пишет пророк Давид. На всё осквернённое страстями, измазанное нечистотами Виктор Цой закрывает глаза, выключает биологический телевизор, чтобы не смотреть на дерьмо, но духом своим жаждет увидеть и услышать Бога.
Про то, что больше нет сил.
Виктор Цой поёт о том, что больше нет душевных сил. Я уже писал о том, что душевное — это потухшая жизнь, «манекен», фальшь, безобразная подделка подлинной жизни. Это образ разряженного, едва живого аккумулятора — «больше нет сил».
Про то, что я почти запил, но не забыл Тебя.
При оторванности от Бога люди ищут утешения в пьянстве. Алкоголь отдалённо имитирует благодать, в этом его первая опасность. Пьянствовать легче, чем всерьёз молитвенно трудиться и добиваться встречи с Богом. Виктор Цой пишет, что «почти запил, но не забыл Тебя» — Бога.
Про то, что телефон звонил,
хотел, чтобы я встал,
Оделся и пошёл, а точнее — побежал.
На наш внутренний «телефон» (дальний звук) приходят «звонки» от Бога и от диавола. Надо в исправном состоянии держать «определитель номера» и вражеские «звонки» гнать. Это классическое описание бесовского приёма: препятствовать (быть при пяте идущего) и мешать путнику к Богу — молитвеннику.
Коль «выключено» зрение — «телевизор», то враг старается «дозвониться» к молящемуся через помыслы. Деловые, неотложные, гениальные мысли, воспоминания, планы, мечты и прочее начинают и усиливают атаку на ум, чтобы отвлечь от Бога дух человеческий.
Вражеский (диавольский) помысел требует бросить писать Богу «письмо». Встать, одеться, пойти, побежать по любым делам, хотя бы мыслью, но любой ценой увести куда угодно всякого человека, идущего к Богу. Враг предложит калейдоскоп всякого мусора и лжи, лишь бы сорвать (совместно с волей человека, приставка «со»), оборвать связь человека с Богом.
В акте молитвы тварному образу Божию человеку дано разрешить самому Богу дать Бытие в себе. И, напротив, отказ от молитвы к Богу есть отказ от Бытия Бога в самом человеке. Бог будет как бы «снаружи» человека. И если человек в сердце не даст место Богу, то его займёт сатана, став в
