— Потому что то, что между нами было, слабо напоминает отношения начальника и подчиненной, — твердо промолвила я, решив говорить ему правду, без прикрас. — Да, то, что я испытываю к тебе, выходит за рамки обыкновенных рабочих отношений. И мне не хотелось бы… Вот так. Я никогда не уважала служебные романы. Тем более, такие. Быть равными у нас всё равно не получится. А если между нами ничего не будет, и я просто останусь твоей подчиненной, это ведь окажется ещё больнее. Потому лучше я уйду.
Котовский смотрел на меня. Молчал. Вглядывался в лицо испытывающе, пристально, будто бы пытался узнать что-то, но так и не мог прийти к выводу, что же я задумала.
А потом молча взял ручку и поставил свою подпись в нужной графе в заявлении.
Мне в эту секунду показалось, что весь мир вокруг остановился. Какая-то наивная девочка, всё ещё жившая во мне, упрямо твердила, что Котовский не поступит так резко. По крайней мере, попытается меня остановить. Не обязательно будет уговаривать, но хотя бы убедит в том, что это крайняя мера. Глупость! Что мне не надо принимать такие скоропалительные решения.
А он взял и подписал.
Я понимала, что мне не из-за чего возмущаться. Я, в конце концов, сама захотела уйти. Никто не заставлял меня это делать. Но, тем не менее, я в эту секунду почувствовала себя до ужаса оскорбленной, как будто меня только что совершенно не за что ударили.
Но ведь сама же хотела!..
— Спасибо, — выдавила я из себя, стараясь оставаться предельно спокойной. Равнодушной даже. — Приятного дня, — я улыбнулась. — Я должна отработать свои две недели?
— Мы найдем нового специалиста, — промолвил Котовский, — и, если ты будешь не против, проконсультируешь его, что там и как. Чтобы не приходилось изучать всё с нуля.
— Да, конечно, — улыбнулась я. — Сделаю.
— Спасибо, — кивнул Котовский.
— Значит, на сегодня я свободна?
— От работы? Да, — кивнул он.
Я вздохнула.
— Благодарю.
Надо было как-нибудь попрощаться, но я не смогла найти в себе нужные слова. Вместо этого просто прикрыла глаза, пытаясь собраться с духом, мягко улыбнулась и уверенно повернулась к выходу. Уже опустила руку на дверную ручку, собираясь раз и навсегда покинуть этот кабинет, застыла на полмгновения в надежде, что Даниил всё-таки не отпустит меня просто так.
— Подожди, — раздался за спиной его голос, и я на физическом уровне ощутила, что он приближается ко мне. — Мы обсудили только рабочие моменты.
Я медленно, будто до сих пор не могла поверить своим ушам, повернулась к мужчине. Котовский стоял в полуметре от меня и едва заметно улыбался.
— Я ведь правильно понимаю? Если ты больше не моя подчиненная, нам больше ничего не мешает?
Вообще-то, я хотела сказать, что нам мешает разница в финансовом положении, ненависть его сестры ко мне и все такое… Но почему-то ответила:
— Нет, ничего.
— И я могу принимать это как подтверждение того, что мои чувства к тебе взаимны?
Я зажмурилась. Это больше походило на сказку, в которой прекрасный принц не позволяет своей принцессе отказаться от него. Только прекрасный принц обычно обезличен, у него нет имени или фамилии. Просто Прекрасный. Это принцессы обычно чуть больше выделяются из массы.
Но мой прекрасный принц, очевидно, отказывался соответствовать правилам. И сделал всё, чтобы узнавала его по хищному блеску глаз и задорной улыбке, а не по белому коню.
— Да, — наконец-то ответила я на поставленный вопрос. — Можешь принимать это как подтверждение.
Котовский подступил ко мне ещё ближе, хотя, казалось, куда уж, мы и так стояли почти вплотную, и осторожно взял за руки. Я едва заметно вздрогнула, сжимая в ответ его ладони, и наконец-то улыбнулась.
— Пообещай мне, — голос дрожал, но я всё равно заставила себя говорить, — что Васнецова обратно на работу не возьмешь. Иначе этот блондинистый разврат никогда не закончится.
— Обещаю, — твердо произнес Котовский. — Никаких Васнецовых.
Кажется, у меня сильно дрожали ноги. По крайней мере, я чувствовала себя так, будто сейчас рухну без сознания прямо здесь. От переизбытка чувств. Надо было взять себя в руки, успокоиться…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мне Ксюша все рассказала, — произнесла я. — Про Снегурочку на заказ. И зачем ты это придумал?
— А этого она тебе не рассказала?
— Меня не устроила её версия. В конце концов, у неё нет никаких доказательств, — улыбнулась я. — А напридумывать много чего можно…
Котовский хмыкнул.
— А обещала молчать.
— Это я её заставила, — протянула я. — Она так просила тебе передать. Что я пытала её и не позволяла вылезти из шкафа, пока она не признается во всех своих грехах и в ваших общих делах. Только скажи мне, зачем ты это сделал?
— В любовь по фото не веришь?
— Не верю, — кивнула я. — Я не наивная дурочка и прекрасно понимаю, что ты бы такую глупость не совершил. И вообще, Даниил Котовский, насколько мне известно, это очень расчетливый, с холодным разумом человек.
— Вот как, — он улыбнулся. — Что же…
Даниил молчал несколько секунд, прежде чем ответил.
— Когда я увидел твою фотографию и сравнил с тем, что я привык видеть на работе, я подумал, что какая-нибудь развратная девица бы в серых костюмах не пряталась два года, уже давно пошла бы в атаку. Ты оказалась молодой, красивой, насколько я мог предположить, не глупой. Отличные качества для невесты. А мама уже из меня все соки выпила своими постоянными расспросами. Дана наверняка притащила бы какую-нибудь подсадную утку… К тому же, ты мне понравилась. И я подумал, что это идеальный вариант. Куда лучше любой актрисы. А когда мы с тобой познакомились поближе, я понял, что очень сильно тебя недооценивал. Ты не просто красивая и умная. Ты самая настоящая, самая обворожительная девушка, с которой мне когда-либо удавалось сталкиваться. Так что… Звезды сошлись, Оля.
Я хмыкнула.
— Значит, нас столкнула случайность?
— Вполне вероятно.
— А я считала, — вдруг разоткровенничалась я, — что ты — напыщенный индюк, который тащит в свою постель всех дур из нашего отдела, а потом, разочаровываясь в них, выгоняет с работы. Между прочим, половина офиса так думает! Только я с тобой никаких отношений не хотела. И я очень боялась, что вылечу с работы с плохой рекомендацией и просто останусь ни у дел, мне даже не на что будет оплачивать квартиру, придется вернуться к родителям и все такое. Потому я всё-таки согласилась и…
Котовский не дал мне договорить. Он рывком притянул меня к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем, и выпустил только через несколько минут, когда я уже почти целиком растворилась в его объятиях и, кажется, не могла больше думать ни о чем.
— Раз уж ты теперь не моя подчиненная, — прошептал он, — то у меня для тебя будет одно интересное деловое предложение. Наш проект предполагает открытие дочернего предприятия. Мне надо поставить туда кого-то на управление. Ты в специфике разбираешься, это было видно уже по результатам разработки. Потому… Уверен, — он улыбнулся, — ты справишься.
— Но это слишком хорошее предложение для двадцатитрехлетней Крысы, — хмыкнула я. — Не слишком ли большое доверие?
— Возможно, — подтвердил Даниил. — Потому, чтобы новая начальница не прослыла Крысой, а ты не чувствовала себя обязанной мне за такие подарки, у меня есть ещё одно предложение.
— Какое? Взять кредит и возвращать тебе деньги? — хихикнула я.
— Нет. Выйти за меня замуж.
Глава двадцать седьмая
— Что? — опешила я.
Это казалось шуткой. Но Котовский, кажется, был вполне серьёзен. Он повернулся к столу, поднял несколько папок, явно пытаясь что-то отыскать, и добыл коробочку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Понятия не имею, — заявил он, — какой у тебя размер пальца, потому мне пришлось прикинуть на глаз. На работе оно, конечно, не слишком романтично, но я могу встать на одно колено.
Котовский уже практически исполнил свою угрозу, и я отчаянно схватилась за его руку и выкрикнула:
— Не надо!
— Ты согласна?
