болтливый адвокат из Бостона, Эл. Хотя мне было всего восемь, увидев его, я сразу поняла, что он гад. Гадом он и оказался. Эл ездил на ярко-красном «Кадиллаке» с белой откидной крышей. Даже в самые жаркие дни он ходил в сером костюме, белых кожаных лоферах и рубашке с таким тесным воротником, что лицо у него краснело, а шея нависала толстым валиком. В особо жаркие дни казалось, что голова у него вот-вот отвалится. Он вечно лапал маму своими жирными руками и пальцами, даже когда был за рулем. Она надевала на голову шарф и придвигалась к нему, чтобы он мог приобнять ее своей жирной лапой. Мы с Луизой корчили ему рожи с заднего сиденья. Если мы слишком шумели или задавали слишком много вопросов, Эл открывал бардачок и кидал нам леденцы. Мы прозвали его Конфетным Парнем и оценили на двойку. (Стоило бы оценить его в ноль, но конфеты нам нравились.)
Тем летом мама арендовала маленький домик в Брюстере, потому что, в отличие от «Королевского кучера», бар не предоставлял жилья женщинам с детьми. В домике было две кровати. Мама с Луизой спали на одной, а я на другой вместе с Мэгги, шестнадцатилетней маминой ученицей из старшей школы Стаутон. Мама взяла ее с собой, чтобы она присматривала за нами. Шкафов в домике не было. Одежду и полотенце мы вешали на крючки и гвозди, вбитые в стену. А вот небольшая кухонька в домике была. Там был холодильник под стойкой и газовая плита. Впрочем, я не помню, чтобы кто-то готовил что-то, кроме макарон и сосисок.
Мэгги напоминала мне Сесилию: невысокая, пухленькая девушка с темными волосами и теплыми голубыми глазами. Мама называла ее «Черной ирландкой». Мэгги отличалась от тех странных людей, которые присматривали за нами в Провинстауне, но и она особо не напрягалась. Как-то днем она задремала, а я чуть не утонула. Мы с Луизой купались в пруду рядом с баром, и вдруг я зацепилась ногой за надувную резиновую лодку. Как я ни старалась выбраться, у меня ничего не получалось. В конце концов, я глотнула воздуха из воздушного пузыря над головой, глубоко нырнула и сумела выбраться. Отплевываясь и кашляя, я доплыла до берега, выбралась на пляж, легла на живот и с трудом пришла в себя. Никто ничего не заметил – на пруду мы были одни.
Я скучала по Провинстауну, по бассейну в мотеле и велосипедным прогулкам в кондитерскую «Пенни Патч». Я скучала по Сесилии, ее уютной прачечной, по Джеффу и Гейл. Я скучала даже по густым водорослям на пляже перед «Королевским кучером». Но больше всего я скучала по поездкам с Тони и ощущению собственной принадлежности.
В августе мои молитвы были услышаны.
– Собирайтесь, – объявила мама. – У меня два выходных, мы поедем в Провинстаун.
Мама явно была страшно рада. Я тоже. Я не знала, злится ли все еще на меня тетя. Представляя, что она скажет, увидев меня, я вся холодела. Я не осмеливалась спросить маму об этом и испортить всю поездку.
Мы с Луизой уже были в купальниках, так что собралась я быстро: игрушки, камешки, кукла Фреда Флинтстоуна и пижама. Луиза взяла лишь жевательную резинку. Мы запрыгнули на заднее сиденье и забарабанили по коленям, дожидаясь маму.
«Наконец-то в Провинстаун!» – думала я.
Мама завела машину, накрыла голову мягким желтым шелковым шарфом, опустила верх, и мы покатили по трассе 6 на север. Мама включила радио и всю дорогу подпевала.
Музыка, мамина радость – все это позволило мне расслабиться. Судя по всему, вечером у мамы свидание. Такой радостной она бывала только в дни свиданий.
Когда мы подъехали к «Королевскому кучеру», мама достала из сумочки свою лучшую розовую помаду и идеально подкрасила губы – еще до того, как остановиться.
– Ну, – сказала она мне, глуша мотор. – Бери свою сумку и иди к тете. И ради всего святого, не вздумай сказать или сделать какую-нибудь глупость.
Я вылезла из машины и сразу же увидела Тони. Он сидел в пикапе, а рядом крутился Джефф. Я помахала им. Тони вышел из машины и подошел ко мне. Подходя, он сунул в рот пластинку жвачки, а остальную пачку отдал мне.
– Вау! Ты больше не малышка Лайза! Ты почти взрослая! – сказал он, прислоняясь к борту машины и закуривая. Тони подмигнул маме, и та улыбнулась. – Где ты была все лето, Лайза? Не могу поверить, что целый год тебя не видел!
Я улыбнулась и кивнула. Говорить из-за жвачки было трудно. Я машинально прикрыла свои лопоухие уши Дамбо волосами. Но Тони никогда не говорил ничего плохого ни о моих ушах, ни о длинных и тощих ногах. Он всегда находил что похвалить: густые, кудрявые волосы, новый купальник, загар на моих ногах. Тони был одним из немногих взрослых, кто никогда не кричал на меня, не называл меня трудной, злой, кошмарной, источником всех бед. Он обычно поправлял очки на носу и говорил: «Когда вырастешь, ты будешь настоящей красоткой!»
Мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец.
– Мы с Джеффом собираемся на свалку. Хочешь с нами? – Тони посмотрел на маму, ища ее разрешения.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, можно мне поехать? – заканючила я.
Мама посмотрела на меня, потом на Тони. И тут из офиса вышла тетя и подошла к нам на парковку. На ней было полосатое платье, она приклеила накладные ресницы. Я никогда еще не видела, чтобы днем у нее был такой яркий макияж. Толстые загорелые ступни буквально выпирали из босоножек на высокой шпильке.
– Я скучала без тебя, подруга, – тетя обняла маму.
– Я тоже, – ответила мама.
Тетя взглянула на меня и улыбнулась. Не знаю как, но я почувствовала, что все в порядке.
– Похоже, вы, дамы, собираетесь разгромить этот город, – сказал Тони.
– Наконец-то! – воскликнула мама. – Дождаться не могла, когда снова окажусь здесь. Харвич – такая дыра!
Мама с тетей рассмеялись. Тони даже не улыбнулся.
– Мамочка, можно нам поехать с Тони? – спросила я, надеясь, что она не забыла про приглашение.
Мама и Джоан переглянулись.
– Тони, а ты можешь взять всех четверых? – спросила тетя. – Если согласишься, я тебе кое-что подброшу в зарплату.
– Конечно. Луиза и Гейл могут сесть на колени Джеффу и Лайзе. Правда, ребята?
– Конечно, – с энтузиазмом подхватила я. – Тут куча места!
Я не была в этом так уверена, но знала, что поеду куда угодно, пусть только он предложит.
– Тогда хорошо, – кивнул Тони. – Договорились. Лайза, пойди позови Гейл, и мы поедем.
Я кинулась в квартиру тети и
