было друзей. Чтобы поймать ван Уттера с поличным, шефу полиции нужен был кто-то, кто хорошо знал обстановку в городе и мог сообщить о приезде ван Уттера с новой партией груза. Сержант Джеймс «Джимми» Мидс сказал Маршаллу, что знает подходящего человека – Тони Косту. Но Маршаллу не хотелось использовать именно его. «Этот парень сам на наркотиках, он просто сопрет их», – сказал он Мидсу. Тем не менее осведомитель был необходим, и Маршаллу пришлось согласиться на предложение сержанта. Было решено использовать Тони – тот был бы только рад увидеть поклонника Авис в наручниках.
Ордер был выписан. 19 марта 1968 года, когда ван Уттер катил по трассе 6, Джимми Мидс вместе с двумя полицейскими уже поджидали его в городе. Они выследили его машину, прошли вслед за ним в кафе «Мэйфлауэр» на Коммершиал-стрит, куда тот зашел пообедать. Когда ван Уттер открыл дверцу машины, полицейские окружили его, предъявили ордер и вскрыли колпаки колес. Они нашли ЛСД и марихуану – именно там, где и говорил Тони.
После ареста ван Уттера репутация Маршалла еще больше укрепилась. Через полтора года его повысили – сделали начальником отдела по борьбе с наркотиками в полиции штата в Вест-Ярмуте. Эту должность он занимал до самой отставки в 1975 году.
Этот арест стал для Тони поворотной точкой.
Его и без того неважная репутация в Провинстауне еще более пошатнулась. Теперь его считали стукачом. Может быть, местные и недолюбливали ван Уттера, но совсем не желали его ареста, особенно учитывая, что он бесперебойно снабжал их наркотиками. Когда стало известно, что Тони стал полицейской крысой, старые друзья перестали ему доверять. Да и работодатели, поняв, что донести на ван Уттера мог только тот, кто хорошо знаком с миром наркотиков, не хотели иметь с ним дело.
Тони всегда боролся с паранойей. Наркотики еще более усиливали его фобию. Но когда по Провинстауну пошли слухи о его стукачестве, периодические приступы тревоги стали постоянными. Куда бы он ни пошел, ему слышались приглушенные пересуды.
Вскоре после этого скандала Тони стал частенько бывать в клубе «Пилигрим». Клуб переехал с Коммершиал-стрит на Шенк-Пейнтер-роуд, туда, где Тони и Авис прошлой осенью сняли домик. Авис отказалась пустить Тони обратно, и тогда он стал посещать клуб, чтобы присматривать за ней, ее новыми приятелями и бесконечной чередой детей, которые то и дело выбегали из дома и возвращались обратно.
Однажды, поиграв в клубе в бильярд, Тони заметил Сидни Монзон. Раньше он встречал ее на «Скамьях», перед ратушей, но на сей раз решил познакомиться. Сидни была девушкой миниатюрной, не больше 150 сантиметров, и очень красивой: миндалевидные глаза, пухлые губы, длинные, темные волосы и загадочная соблазнительная аура. Она напоминала принцессу чероки, царственную в своей красоте. Ее начальник в ресторане, где она работала еще в годы учебы в старшей школе, говорил, что она двигалась от столика к столику, «как маленький сверчок», очаровывая клиентов и работников.
Сидни собиралась жить где-нибудь подальше от Кейп-Кода. Она всегда была застенчивой и одинокой, всегда подрабатывала, порой на двух работах. Окончив школу, она уехала из дома, чтобы подзаработать. Ее всегда считали «диковатой, не от мира сего и готовой на все»[156]. Как и Тони, она считала Кейп глухой и скучной провинцией. Она мечтала стать стюардессой или записаться в Корпус мира – ей хотелось посмотреть мир. В неспокойные годы Вьетнамской войны и антивоенных выступлений она говорила всем, что хочет работать ради мира. В июне 1967 года она окончила старшую школу Нозет и купила машину на собственные деньги. Вскоре после выпускного они с подругой собрались и поехали в Сан-Франциско. Сидни гордо заявляла, что собирается стать хиппи и «трудиться ради мира» – так или иначе. Три месяца она кочевала по Хейт-Эшбери, но потом решила, что с нее хватит, и покатила в Канаду, потом на юг навестить брата, потом полетела на Багамы, а в январе 1968 года вернулась в Кейп-Код.
Ко времени возвращения она уже прочно подсела на амфетамины и исхудала так, что напоминала привидение. Друзья боялись, что она серьезно больна. Судя по всему, к наркотикам она пристрастилась в гашишных притонах Сан-Франциско, но ее сестра позже говорила следователям: «В Хейт-Эшбери Сидни не могли научить ничему, чего она уже не знала». Друзьям Сидни признавалась, что употребляет наркотики, чтобы заглушить «боль прошлого»[157], «болезненные воспоминания о сексуальном насилии в детстве, которое оставило глубокий шрам на психике»[158]. Мы не знаем, какими были эти «болезненные воспоминания», но Сидни страдала от тяжелейших ночных кошмаров и панических приступов, а также постоянно принимала лекарства от хронической тахикардии. Возможно, наркотики действительно были лучшим выходом из ситуации.
Вернувшись в Кейп-Код, Сидни сняла комнату в квартире приятеля, Роланда Сальвадора. Многие подозревали, что он бисексуал, а то и просто гей, но Сидни призналась подруге, что, поселившись с Роландом и взяв на себя заботу о нем и его доме, она надеялась отвлечь его от латентной гомосексуальности.
Сестра Сидни, Линда, работала поваром в клубе «Пилигрим» и устроила сестру официанткой. Сидни работала в клубе днем и вечерами. Она снова вернулась к обычной жизни. Как и все, она ждала туристического сезона и щедрых чаевых. Как-то раз, когда посетителей было немного, она обратила внимание на мужчину, игравшего в бильярд. Так она познакомилась с Тони Костой.
Линда, Роланд и его брат Дэвид советовали Сидни держаться подальше от Тони. Боб Энтони, приятель Тони, вспоминал, что тот «всегда был странным». И это действительно было так. Как вспоминал один из членов его группы, Тони грыз собачье печенье, а горошек ел по одному, беря горошины пинцетом. Но теперь его считали не просто странным, а стукачом – ведь именно он заложил полиции ван Уттера.
Позже Тони похвалялся своей ролью в этом аресте: «Я был между дьяволом и глубоким синим морем»[159].
Линда не хотела, чтобы сестра оказалась в том же положении. Сестра Сидни и все друзья советовали ей держаться подальше от Тони – ведь тот встречался в то время сразу с тремя другими женщинами. Но Тони было уже почти двадцать четыре года, и Сидни он казался светским и взрослым мужчиной. Он заморочил ей голову фантастическими историями об экзотических местах, где якобы побывал или собирался побывать. Несмотря на все усилия друзей, Сидни и Том вскоре подружились и стали часто кататься на велосипедах по улицам Провинстауна.
В апреле доктор Каллис, который уже два с половиной года выписывал Тони массу препаратов, решил расстаться с требовательным и
