нет⁈
— Меня больше интересует, куда этот мужик делся? — сквозь зубы процедила Ванда, опасно свесившись с ветки после очередного удара быка.
— Это уже не важно. Скажите спасибо, что он запихнул астрального демона в материальное тело. Нужно с Беором что-то делать. Ещё раз повторю: сейчас с демоном, скорее всего, можно справиться, — пробормотал Егор, выбирая более устойчивое положение на своей ветке.
— Да, можно, вот только не нам, — я осторожно сел на ветку, на которой балансировал, хватаясь за ствол дерева. — Так что будем делать? — повторил я вопрос Ванды.
— До рассвета уже недалеко. Можно попробовать подольше посидеть на этой замечательной берёзке. Скоро приедет Троицкий, разберётся с этим бычком, и нас снимут отсюда. — Егор последовал моему примеру и сел, прислонившись к стволу спиной.
Ванда кивнула и начала спускаться поближе к нам. В итоге мы все втроём устроились на соседних здоровенных ветках на одном уровне. Бык ходил взад-вперёд под деревом, грозно мыча и злобно полыхая багровыми глазами.
— Похоже, его не только заперли в этом теле, но и очень сильно ограничили возможности в магическом плане, — задумчиво проговорила Ванда. — Но кто это мог быть? Сотворить такое…
— Это был Тёмный, — я решил прояснить ситуацию, пока мои друзья не выдумали что-нибудь малоправдоподобное и невероятное.
— Тёмный⁈ — вскричали они хором. — Ты уверен⁈
— Да не орите вы так, — я осторожно посмотрел вниз. Бык продолжал бродить вокруг берёзы. — Да, я уверен.
— Но почему он тогда не довёл дело до конца? Ему этот Гаврюша на полхлопка, — задал вполне разумный вопрос Егор. Мы задумались.
— Может, он решил, что и так достаточно нам помог? — предположила Ванда. — И на поляне той прикрыл, и духа-демона средней упитанности в бычка загнал…
— Тоже средней упитанности, — буркнул Егор, глядя на быка.
— Возможно, — я задумался, но так и не сказал Ванде о том, что этот неизвестный Тёмный буквально воспользовался ею, чтобы алтарь разрушить. Неизвестно, как бы она отреагировала на подобную новость. — Другой вопрос, откуда здесь вообще взялся Тёмный такой силы? Словно из твоих любимых романов материализовался.
— Отшельник какой-нибудь? Жил, понимаешь, своей богине тихонько молился, отшельничал здесь в глухомани. А потом его уединение так бессовестно нарушили: трупы неучтённые, ведьмы свихнувшиеся, какие-то духи под ногами путаются, да ещё и на всё это комиссия приедет… Зачем ему всё это? Вот и разобрался по-свойски, чтобы всё успокоилось и вошло в привычную колею, — предположил Егор. Но предложил он эту вполне жизнеспособную теорию как-то неуверенно, словно эта часть мозаики немного не сходилась.
— Тёмных отшельников не бывает, — вздохнул я. — Амбиции не позволят…
— Это ты сейчас как эриль сказал? — спросила Ванда Егора, перебив меня.
— Нет. — Он покачал головой и неожиданно саданул кулаком по стволу берёзки. — Я не могу просчитать Тёмных, практически не могу составить карту вероятностей на большинство обычных людей, и не могу ничего сказать про Гаранина. И не могу даже представить, кто ещё в итоге окажется в этом списке, — процедил он. — Вот такие эрили несовершенные маги.
Мы снова замолчали. Бессонная ночь дала о себе знать, и я, на секунду прикрыв глаза, почувствовал, что начинаю проваливаться…
Удар был настолько сильным, что я едва не свалился прямо под ноги беснующегося быка. Беору надоело ждать, пока мы слезем, и он решил начать действовать. Видимо, Тёмный действительно очень сильно подорвал его силы, потому вёл себя демон, как самый обычный бык. Беор надрывно мычал, разбегался и таранил несчастную берёзу всей своей тушей. Таким нехитрым образом он вполне мог добиться определённого успеха — или берёза в итоге не выдержит и сломается, или мы дружно с неё, в конце концов, свалимся. Оба варианта обиженного демона вполне устраивали.
Первой не выдержала Ванда. Я это понял, когда мимо меня пролетел довольно сильный воздушный удар — этакий смерч в миниатюре. Подозреваю, что Ванда просто шибанула по быку чистой силой без какого-либо преображения. Да и не знаем мы особо никаких преображений, нас этому ещё не учили. Её удар послужил своеобразным сигналом, потому что мы с Егором тут же присоединились к ней, начав осыпать Беора всем, что только приходило нам на ум.
Приходило до обидного мало, но в отличие от той же Ванды, мы хотя бы теоретически знали некоторые заклинания, которые можно очень условно назвать боевыми. Всё-таки мотивация — великая вещь: мне практически с первого раза удались и сгусток силы, и стрела, которую мне показал Ромка. Именно ей он атаковал Гвэйна при их первой встрече. Это было сочетание двух стихий: воздуха и воды. Я даже смог изобразить увиденный мною единственный раз в исполнении Демидова Импаро.
Да я даже призыв использовал. Правда, отклик был слабоватым, и никаких скелетов на быстро светлеющем горизонте не наблюдалось. Скорее всего, труп когда-то слишком глубоко закопали, и он просто не смог выбраться. На этом мои познания в боевой магии закончились, и я начал всё заново, и так по кругу.
Когда я уже отчаялся хоть как-то достать быка, вспомнил, что артефакторы могут лепить огненные файерболы без особого труда. Огнём мы Беора достать не пробовали, так что этот вариант мне показался очень привлекательным. Попытавшись вспомнить, что было написано в первой главе учебника по артефакторике о создании простейших заклинаний, коим являлся огненный шарик, я приступил к его созданию. Напрягая последнюю не замученную за эти сутки извилину, вскинул руки в направлении Гаврюши, и с кончиков пальцев сорвался фиолетовый шарик, полетев ему точно в лоб. Да, на файербол он явно не был похож.
Бык взревел и принялся нападать на берёзу с удвоенной силой. А когда шарик долетел до Беора, я закрыл глаза. Ничего не произошло. Как берёза шаталась, так и продолжала шататься. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Окутанный фиолетовым огнём демон совершенно не обращал на это призрачное пламя никакого внимания. Все наши попытки его достать, не увенчались успехом. Во всяком случае, я не замечал на нём ранений. Да и скакал он так, что за умирающего можно было принять только с очень большой натяжкой. Возможно, если бы мы продолжили, то вполне вероятно как-то сумели бы его достать, но…
«Но» заключалось в том, что ни у Ванды, ни у Егора не было накопителей, а собственный запас энергии в их источниках слишком быстро
