триста восемь», — прочитал друг с выражением. — И что, ты думаешь, его вернут?
— Вообще-то, я думаю, что он сам вернётся, просто хочу ускорить этот процесс. Непривычно без него как-то.
Вздохнув, я вернулся в свой номер и приступил к главному заданию, выполнение которого от нас требовали в первую очередь. Составить отчёт и написать в самых мельчайших подробностях обо всех событиях, произошедших здесь с момента нашего появления.
На словах всё звучало просто и логично, но вот когда мы сели за стол и взяли в руки ручки… В общем, мы убили почти четыре дня, чтобы, наконец, написать что-нибудь приличное. Отдав исписанные листы Троицкому, я уже подумал, что на этом наша практика закончится. Но не тут-то было. Из столицы прибыло ещё больше людей, чтобы расследовать это происшествие. Как и говорил когда-то Александр Николаевич Державин, любые преступления, связанные с использованием магии, расследовались Службой безопасности. А случаи, связанные с использованием магии Тёмным, расследовалось такими службами, о которых лучше не знать.
* * *
Слава умчался, прихватив с собой серебряный браслет и осколки алтаря, а вот мы всё оставшееся время до окончания практики, затянувшейся ещё на две недели, провели в обществе серьёзных парней в штатском. Они заставляли нас вспоминать мельчайшие подробности произошедшего, вплоть до того, где кто стоял, и как дышал.
Хорошо, что отец смог вырваться и провести со мной несколько дней на свежем воздухе в Двух Дубках. Саша своим присутствием смог уменьшить жажду деятельности сотрудников Службы Безопасности, давая нам тем самым полноценно отдохнуть.
Это было, наверное, самое лучшее время, проведённое с отцом. Мы очень много разговаривали, гуляли, даже на рыбалку один раз сходили. Но я понял, что не так уж и люблю рыбу, чтобы вставать ради неё в шесть утра и куда-то тащиться на радость комарам.
Но когда Саша уехал, и вновь оставил нас на растерзание шакалам из госорганов, отдых закончился, и всё началось заново.
— Мне всё это жутко надоело, — простонала Ванда, накануне нашего отъезда. — Как же здорово, что эта проклятая практика, наконец, закончилась.
— Надеюсь, что после случившегося с нами, этот дурацкий эксперимент отменят. Даже представить боюсь, с чем могли столкнуться маги четвёртого года обучения, — передёрнулся Егор, бросая пустую сумку на кровать, чтобы начать складывать вещи.
Единственное, что огорчало и немного пугало, — это отсутствие Гвэйна. За всё время с его исчезновения, оборотня никто не видел. Чувство беспокойства и тревоги с каждым днём усиливалось. И это было непохоже на то, что я чувствовал ранее. Тревога, перерастающая в самую настоящую панику. Она липким коконом всё больше облепляла меня, отчего мне даже вздохнуть иногда не удавалось полной грудью. Я связывал это с пропажей Гвэйна и начал уже думать, что тот Тёмный умудрился либо забрать его с собой, либо сделать с ним ещё что-то похуже.
— Гвэйн нигде не появлялся? — словно прочитал мои мысли Егор. Я отрицательно покачал головой. Друг встал с дивана и пошёл в направлении выхода из комнаты. — Пойдём, поищем твою псину, не может такого быть, чтобы этого красавца никто не видел.
Я встал и поплёлся следом, коря себя за то, что не был хорошим хозяином для бедного пса. Мы вышли из таверны. Егор снял моё объявление с двери, что-то на нём подписал и повесил обратно. Я подошёл и прочитал:
— «Пропала собака, белая, смесок с волком, кобель. Если кто видел, обращаться в комнату триста восемь. Нашедшему, вознаграждение гарантировано». — Я удивлённо посмотрела на Егора.
— Я вообще не понимаю, почему ты этого не сделал в самом начале. Халявные деньги — очень хороший стимул. — Егор пожал плечами под моим удивлённым взглядом.
Мы вернулись в комнату и начали собирать вещи. Разговор не клеился, и мы решили продолжить сборы молча. Ближе к вечеру, когда мы уже готовились ко сну, в дверь комнаты постучали. Я открыл дверь и увидел на пороге бабу Веру, держащей в руках поводок. На поводке переминался с ноги на ногу очень знакомый белый волк, увеличившийся в ширину раза в полтора. Я удивлённо на него смотрел, а тот, в свою очередь, отводил от меня взгляд.
— Вот услышала, что собачку потеряли. А я всё думала, чья это псина. Прибился недели две назад, ну я и оставила себе. А сейчас думаю, зачем он мне, если хозяева нашлись. — Бодро заговорила баба Вера.
Егор перебил старушку, молча сунув в протянутую руку серебрушку. Бабуля отдала мне поводок и удалилась, даже не обернувшись. Оборотень упорно старался не смотреть на меня, а Ванда, увидев раскормленного Гвэйна, залилась заразным смехом. Лёд растаял, пропажа нашлась. Но я не мог сказать, что на душе от этого стало легче.
Последний вечер в деревне Два Дубка мы провели, просто разговаривая друг с другом. Рассказывали о себе, о семьях, вспоминая произошедшее уже не с ужасом, а со смехом.
Ночью мне приснился интересный сон, в котором я увидел ответ на загадку про лесоруба. Проснувшись, сразу поделился своими соображениями с друзьями. Егор долго морщил лоб, а потом резко хлопнул ладонью по дивану.
— Как же я сразу не догадался.
— Да никто не догадался, — покачала головой Ванда. — Только интересно, откуда и куда он ехал, и зачем этот дед продавал поросей.
— Да, ведьма не так проста оказалось. Она ещё и своему дружку молодильных яблок подсунула. Видимо, чтобы соответствовал. Ладно, пора ехать, — и я встал с дивана, вытягивая ручку чемодана.
Мы вышли из комнаты, обведя её напоследок прощальным взглядом. То, что мы сюда больше не вернёмся, было очевидно.
Глава 31
В одном нам повезло, добираться до города на повозке больше не пришлось. Молчаливые ребята из СБ довезли нас до вокзала и посадили на поезд, привезший нас прямо в Тверь. И нам даже за место для Гвэйна платить не пришлось, они всё с купе и проводниками сами уладили. Выйдя из вагона, я хотел уже смыться домой благо до поместья можно было пешком дойти, но нам этого сделать не позволили. Прямо на перроне нас ждала машина. И непреклонный водитель отвёз нас в школу, где мы провели ещё сутки, составляя отчёт теперь уже о прохождении практики. Ну и на руки нам снова надели браслеты противодействия.
На следующий день нас должны были забрать родственники.
За Егором приехал старший брат на уже стареньком, но всё ещё прытком
