А потом – случайность. Или-или.
– Святослав, – наконец произнес генерал, поиграв желваками, – мне просто повезло. Как и вам.
Торик промолчал в ответ.
Ветка неожиданно открыла глазенки и заворочалась на руках у Максима.
– Мы где?
– Спи, – тихонько сказал Долгов и нежно поцеловал дочку в темную челку. – Мы в пути.
Ветка вздохнула и снова сомкнула веки.
Он сидел за столом перед монитором, бегло проглядывая какие-то сайты, и параллельно разговаривал по мобильнику. Тихий, но не слабый его голос звучал ровно, без эмоциональных всплесков и синкоп. Латынь в его устах не казалась эпатажем.
На лилейной мантии золотой католический крест выглядел уместно, не бросался в глаза. Старческое лицо было озабочено, но по-деловому. Оно не несло на себе фальшивой печати великой скорби, как часто бывает у священников. Голубоватые отсветы компьютерного экрана вычерчивали морщины на щеке, скуле и лбу. Кисть руки, в которой был телефон, слегка подрагивала. По обе стороны стола, на почтительном, однако, расстоянии, стояли телохранители, облаченные в серые костюмы. У одного из них через правый глаз тянулась черная повязка. Второй скрывался в полумраке, возле задней стены кабинета, на которой висел большой желто-белый флаг.
Именно кабинета. Апартаментами помещение с довольно строгим убранством и удобной, практичной мебелью назвать можно было только с натяжкой.
Кого-то Максиму напомнили эти застывшие в позах истуканов стражи с неподвижными лицами и заложенными за спину руками…
Тем временем человек за столом закончил беседу, захлопнул мобильник и отложил его на край стола.
– Его святейшество Папа Римский Иоанн Павел Третий, – немедленно продекламировал переводчик, выйдя на свет. Папа внимательно рассматривал вошедших своими некогда голубыми глазами, подернутыми теперь старческой пеленой.
Никто не смел нарушить молчание.
Воистину магическая аура окружала этого старого человека в снежной мантии…
Герасимов машинально снял шапку со своей белой шевелюры. И без того большие, темные глаза Торика еще увеличились, и теперь в них можно было рассматривать себя, как в зеркальцах. Генерал невольно приосанился. Волкова украдкой перекрестилась. Маринка улыбнулась как-то загадочно и печально, словно давно ждала этой минуты. Юрка просто отвалил челюсть. А Долгов крепче прижал к себе дочку и снова посмотрел на телохранителей, силясь вспомнить, кого же они ему напоминают…
Первым не выдержал, как и следовало ожидать, Егоров. Он шмыгнул носом и пробормотал:
– Пленус вентер нон студет либентер. Мементо мори…
На этом сомнительные познания Юрки в латыни были исчерпаны, и он заткнулся.
Парень-переводчик в смятении сделал шаг назад, телохранители напряглись, Фрунзик чуть не прыснул со смеху, а генерал повернул голову и посмотрел на вконец растерявшегося Юрку, словно на конченого дебилдона.
Обстановку разрядил сам Папа.
– Очень смешно, – сказал он на русском практически без акцента. После чего обратился ко всем: – Присаживайтесь, дети мои. Девочку с матерью проводите в зал отдыха. Дайте им все, что попросят.
Словно по волшебству загорелся яркий верхний свет, а переводчик бесшумно ретировался из кабинета. Откуда ни возьмись появились двое служителей в светлом одеянии и в ожидании встали рядом с Маринкой.
– Давай мне Ветку, Максим, – негромко сказала она. – Не думаю, что мы вам здесь понадобимся.
Долгов в который раз за последние сутки с удивлением поглядел на жену. Интересно, после чего она стала такой… спокойной?
Он осторожно передал сопящую девочку на руки матери, и Маринка, сопровождаемая двумя служителями, покинула кабинет через боковую дверь.
– Господин генерал, госпожа полковник, – произнес Папа, выключая монитор, – нам предстоит побеседовать. Располагайтесь. И вы, господа привратники, тоже…
Вот после этих слов Долгову стало неуютно по-настоящему. Стало быть, Пимкин поведал главе католической церкви о них. Но зачем?
Его взгляд вновь непроизвольно скользнул по каменному лицу телохранителя.
«Дьявол! – вдруг вспыхнуло в голове. – Да они же из секты! Из этих самых Безымянных!»
Максим хотел закричать вслух, что все это – ловушка! Что встреча подстроена! Что их заманили, чтобы убить! Он хотел броситься вслед за Маринкой!.. Но в горле внезапно пересохло.
Он вскочил с кресла…
Но Папа с легкой улыбкой посмотрел на него и успокоительно поднял руку.
– Сын мой, Максим, садись. Не бейся в догадках. И не бойся…
– Но… откуда вы…
– Твое лицо слишком красноречиво. Мои охранники действительно являются сектаторами древнейшего братства, принявшего на себя обязательства хранить великое пророчество и способствовать исполнению его, когда придет священный час.
– Храм человеческий спасти. Бездну, геенну огненную отвести. Церберов умервсти, – прошептал Егоров, начиная понимать, что происходит, и идиотская улыбка наконец съехала с его лица. – Твою мать… Николай Сергеевич, зачем вы нас предали?
Генерал открыл было рот, но Папа спокойно продолжил, не дав ему сказать:
– Вас никто не предавал, дети мои. Мы на одной стороне. Сектаторы готовы здесь и сейчас защищать вас до последнего вздоха и встречи с Всевышним.
– Так какого хрена, простите, ваше святейшество, эти выродки охотились на нас целый месяц? – процедил Герасимов.
– Я собственными глазами видел, как они целый вагон людей перестреляли! – подхватил Долгов. – Это, по-вашему, соответствует заповеди «не убий»?! А ведь пострадали невинные!
– Те убийцы, которых вы называете Безымянными, были еретиками, неправильно истолковавшими великое пророчество и отступившими от истинной веры, нарушившими волю Божью. Долгие века избранные понтифики возглавляли братство, хранившее секреты, которые могли перевернуть все христианские догмы, могли перевернуть мир. Эти знания были опасны, опасны они и сейчас. Но пришло время, и великое пророчество начало сбываться. Пал с неба огненный дождь…
– И что же? – не унимался Максим. Он представлял, как сектанты могли убить его жену и дочь, и весь пиетет перед Папой как рукой сметало. – Теперь нужно помочь Армагеддону? Поскорее в Судный день всех людей в прах превратить, не разбирая, кто грешен, а кто нет?
– Страшные вещи ты говоришь, сын мой, – не повышая голоса, ответил Иоанн Павел III. – Не ведаешь, как куски правды нависли острыми клинками в словах твоих. И все же еще раз говорю: судьями себя возомнили и убийцами стали те, кто неверно истолковал пророчество. Они решили, что церберы – это вы: новые привратники, призванные охранять Землю. Видя, что вы не можете защитить нас от огненной геенны, которую изрыгнуло небо, отступники постановили, что пророчество требует «умервсти» вас. Принести в жертву воинству небесному, дабы успокоить его гнев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
