– Ты прав, сын мой.
Генерал был готов собственноручно передушить швейцарских гвардейцев, телохранителей Папы и всю жандармерию Ватикана в придачу.
– Какая наглость! – громко вещал он, расхаживая туда-сюда и нещадно топча ботинками мягкий ковер в уютной комнате отдыха. – Мы организуем этим выскочкам аудиенцию, рушим собственную карьеру, рискуем шкурой, честь под удар подставляем, и тут вдруг оказывается, что нельзя нам на это чертово пророчество поглядеть! Да я, как только узнал, что Папа – глава этих сектаторов из их пресловутого братства, сразу почуял: здесь что-то не так. Подумаешь… Мазуты! Штафирки штатские! – Пимкин остановился и хищно взглянул на служителя, скромно стоящего возле двери. – Эй, любезный, шеф сказал, чтобы вы наши прихоти исполняли?
Служитель молча кивнул.
– Вот и давай… Нина, вы что будете пить? Вино, коньяк, амаретто?
– Я не пью, товарищ генерал, – сухо ответила Волкова, переставляя резную пешку на большой лакированной доске. – Вы категорический склеротик. У меня желудок не совсем здоров.
– Ну и отлично! Так, Вета, а ты что хочешь? Какие лакомства любишь?
Ветка дунула на челку и наморщила лобик. Воровато оглянулась и протараторила:
– Типсики, колу, сухарики, мороженко и еще… – Она с усилием подвинула громоздкую ладью. – Вам – шах, тетя Нина. Мороженко и… ну-у… какую-нибудь очень пурумную вкусняшку.
Генерал серьезно посмотрел на нее и поинтересовался:
– Мама с папой тебе все это разрешают кушать? Э-э… Я имею в виду – одновременно.
– Нет! А что? – с вызовом спросила Ветка, забираясь на диван с ногами. – Предадите меня, да?
Лицо Пимкина вытянулось, став на секунду похожим на баклажан. Сходства добавлял высокий бликующий лоб.
– Нет, – подумав, ответил он. – Своих не предают. Любезный, вы слышали? Большой пакет чипсов, колу, сухарики, мороженое и… шоколадку. А мне сто граммов холодной водки в запотевшем стакане, грибов соленых тарелку – груздей, а лучше рыжиков, – и гигантскую хорошо прожаренную свиную отбивную. Нина, вы, может, все-таки перекусите?
– Принесите черный чай с овсяным печеньем, – сказала полковник.
Служитель с поклоном удалился. В комнате, кроме Пимкина, Волковой и Ветки, остались лишь двое телохранителей, неподвижных и бессловесных, как изваяния.
Пимкин наконец перестал мерить шагами узорчатый ковер и устало присел рядом с Волковой.
– Нина, что вы думаете насчет всего этого?
– А что я должна думать, товарищ генерал? – Волкова удивленно приподняла брови.
– Сам не понимаю. – Генерал усмехнулся. – Спросил, чтобы хоть что-нибудь сказать. Знаете, у меня, наверное, истощился запас каких-то идей, фантазий и умозаключений. Столько всего произошло за последнее время. Физически ощущаю, как сохнут мозги. Я ж военный, в конце концов, а не академик. Ну и что с того, что разведчик?
– Я вас понимаю, товарищ генерал-лейтенант, – согласно кивнула Волкова, защищая слоном свою ладью. – Мне порой тоже хочется, чтобы кто-нибудь поставил мне очень четкую задачу, без модификаций. И чтоб ни одной лишней версии не искать, ни одного самостоятельного решения больше не брать на свою раздутую совесть.
– Быть может, за этим мы здесь?
– Быть может, товарищ генерал. Быть может.
Пимкин посмотрел на маленькую родинку, притаившуюся слева от кадыка полковника. Поморгал, отгоняя неуставные мысли.
Поскреб выбритую щеку.
– Кстати, когда вы наконец перестанете ко мне по званию обращаться? – Слова вдруг вырвались у него сами собой.
– Вы не предлагали иных вариантов, – жертвуя конем, обронила Нина. Серых глаз она не отрывала от доски, но было заметно, что мысли ее далеки от черно-белых клеток. В голове полковника разыгрывались партии посерьезней этой.
– Николай. Сгодится?
Волкова улыбнулась. Ее угловатые скулы на несколько мгновений стали женственными, а на щеках появились симпатичные ямочки.
– Мы ведь все равно теперь военные преступники, дезертиры, – сказала она, продолжая рассеянно глядеть на фигуры и прикрывая короля ферзем. – Пожалуй, ничего не случится, если субординация слегка пострадает…
Пимкин тоже неуклюже улыбнулся и дотронулся своими сухими пальцами до вздрогнувшего предплечья Нины.
– Шах и мат, – объявила Ветка, ловко сметая ферзя. – Вообще-то я хочу стать чемпионкой по киберспорту. Где мои пурумные вкусняшки?..
Генерал быстро отдернул руку, словно испугавшись этого мимолетного прикосновения, и встал с дивана.
– Ой! Я же совсем забыла! – вдруг спохватилась Ветка. – Меня Фоччи ждет! Жалко, что мы в этот раз не увидимся, ведь меня сейчас отсюда не отпустят погулять? А может, выпустят?
– Кто такой Фоччи? – тут же спросила Волкова, профессиональным жестом поворачивая головку девочки к себе. – Фоччи – мой друг, – снова сдунув со лба челку, сказала Ветка. – Мы теперь часто встречаемся.
– Э-э не-етушки… – протянул Егоров, усаживаясь прямо на холодный пол кубического хранилища, в метре от красной линии. – Всё, отбой.
– Ребята, он сошел с ума? – с ужасом предположила Маринка, закусив губу. – Юрка, перестань, прошу тебя!
– Юра, ты чего? – обеспокоенно спросил Максим, заглядывая Егорову в лицо.
Тот раздвинул ноги в стороны, руки безвольно положил между ними, а голову уронил на грудь, после чего стал до безобразия похож на крупного гиббона в свитере, брюках и туфлях, убитого выстрелом в затылок.
– Макс, тебе не надоело? – пробубнил Юрка. – А тебе, Торик? Фрунзик? Маринка? Вам всем не надоели эти религиозные игрища с комедийными интермедиями и спецэффектами?
– Его нужно поставить на ноги, – уверенным тоном психотерапевта произнес Герасимов.
– Не надо тут никого на ноги ставить! Нечего из себя врача строить, Фрунзик. Я сам ветеринар, если ты еще помнишь.
– Вот и кончай истерику, ветеринар! – прошипел Долгов, косясь на Папу, который отстраненно разглядывал свой перстень на морщинистом безымянном пальце. – Устроил тут позорище…
– Сначала греческие боги, которые вовсе и не боги, – с завидным упорством продолжил Егоров. – Потом месседж от самого Сына Божьего, Иисуса Христа. Что дальше? Перун? Ахурамазда? Один? Будда? Пророк Мухаммед? Амон-Ра в барке на подводных крыльях?
Никто не бросился останавливать Юрку, понимая, что ему просто нужно выговориться. К тому же в глубине души Максим был во многом согласен с другом. Сколько можно вываливать на их головы вселенские тайны и загадки? Они – всего лишь обыкновенные люди, которые совершенно случайно оказались тогда на Марсе и получили крошечный осколок дара неведомых, безликих хозяев галактики, который теперь так больно ворочается внутри в поисках применения или забвения. Они всего-навсего обыкновенные смертные, случайно оказавшиеся у призрачной грани дозволенного…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
