послала Прошку к Натали и Гнездилову и просила их явиться в кабинет. Там Аня распрощалась и с ними. Натали сначала расстроилась, но сегодняшний бал был так прекрасен для неё, что печалилась она совсем недолго.
- Обещай навещать нас! - Потребовала Натали. Та рассмеялась и согласно кивнула.
Только сейчас она поняла, кого же ей так напоминает Наташа. В детстве Аня обожала телефильм по сказке «Снежная Королева». Там был один персонаж, который по характеру был копией Натали - своенравная, гордая и бесстрашная дочь разбойничихи. Такой и была юная графиня. И ведь добилась своего, заполучила в женихи того, кого сама захотела, хоть он был ей не по статусу.
Распрощавшись с семейством, Аня тихо выскользнула за дверь передней. В руках её был лишь саквояж с вещами да маленькая сумочка, в которой помимо всего прочего болталось золотое кольцо с рубином - забавная вещица, которая сначала потерялась, а потом чудесным образом нашлась. Тот самый перстень, за которым охотился Цыган.
Только одному человеку она не сказала «прощай». Но вряд ли ему есть до неё дело. После чудовищной лжи, в которую он с удовольствием поверил, говорить им больше в общем-то было не о чем. Пусть беседует со своей прекрасной любовницей, решила Аня, а ей пора домой.
Иван Кузьмич вызвал ей извозчика и по-отечески благословил на дорогу, сокрушаясь, какой хорошей барышней она была. Ане даже показалось, что он украдкой смахнул слезу.
Дверь особняка закрылась, девушка назвала адрес квартиры Порфирия Георгиевича и в последний раз обернулась на особняк на Галерный, который за этот месяц усел стать родным для нее. А лошади уже бежали, волоча за собой пролетку, в которой восседала Аня. Дороги назад нет! Впереди дом и мама! Впереди будущее!
Глава 56.
- Откуда ты знаешь подробности того, что происходило на квартире графа Терепова? – Спросил Николя, неожиданно возникая рядом с Лилит.
Они стояли в гостиной, где в очередном танце кружились пары. Однако офицер не приглашал любовницу на танец, а только задавал неудобные вопросы. Лилит судорожно сглотнула. Неужели она прокололась? О том, что будет происходить на Рождественской, она знала лишь по описанию от Цыгана.
- Ты это сам говорил там, в гостинице. - Обворожительно улыбнулась женщина.
Но он ей не поверил. Лилит врала и выкручивалась, это было ясно как белый день. Уж ее-то повадки он изучил хорошо.
- Возможно я и говорил о мужчинах, но с чего ты решила, что Аннет устроила в квартире дядьки дом свиданий? - Глаза Николая гневно сверкнули. Это не предвещало ничего хорошего.
- Не дави на меня, милый, - Лилит попыталась сменить тему. – А лучше приезжай после бала на то же место, где мы расстались вчера вечером.
Воспоминания о том, что было между ними в гостинице, тяжелой волной прокатилось по обоим. Но если Оболенская не прочь была продолжить, Николай словно вновь наступил в грязную лужу, из которой сам себе неоднократно обещал выбраться.
- Не думаю, что это - хорошая идея. – Буркнул он и отвернулся.
Лилит сцепила зубы. Опять он ускользает. Что бы она ни делала, никогда не получалось поймать Ильинского в свои сети. Он всегда появлялся ниоткуда и так же неожиданно пропадал. Он давно не принадлежал ей, даже если проводил с ней ночи.
Слишком долго Николай и княгиня стояли рядом. Начался очередной танец, но граф так и не пригласил ее. Музыка лилась и Лилит, напрочь забывшая о приличиях, не спешила отойти от своего возлюбленного.
Не выдержал князь Оболенский, стоявший на другой стороне залы. Нетвердой походкой он подошёл к Лилит и, бесцеремонно взяв ее под локоть, процедил:
- Мы уходим. – А затем повернулся к Николаю и, еле сдерживая себя кивнул. - Разрешите откланяться.
Николай учтиво поклонился в ответ. Он не заметил испепеляющего взгляда несчастного мужа. Мысли его занимала Аннушка.
***
- Захватил то, о чем я просил? – Спросил Цыган, когда они с Иваном отдышались, вдруг появившись в арке одного из домов на Обводном.
На улице уже было темно и малолюдно. Почему Цыган перенес их именно сюда, Иван не знал. По большому счету ему было все равно. Важнее то, что он снова дома, в 1912 году. Неприятным осадком плескалась где-то в глубине души ссора с Аськой. Но еще никто не указывал Ивану Плутову, а уж тем более баба.
- Принес. – Ответил парень и, вынув из кармана темный тяжеленький прямоугольник, передал тот Цыгану. – Когда акт?
- Не торопись, дружище. – Усмехнулся мужик, оглядываясь. Кажется, все прошло гладко и их никто не приметил. – Пойдем, дам переодеться. А то в таких кроссах фурор тебе обеспечен.
Они прошли вглубь двора и свернули к неказистому флигелю, что приткнулся к соседнему дому.
- Ты не ответил. – Не унимался Иван. – Надолго я здесь?
- Ох, Ванюша, - нараспев протянул Цыган, открывая дверь на лестницу. Пахнуло затхлостью и нищетой. – Насколько надо, настолько и останешься. Схрон обнаружили легавые, так что придется нам попотеть и заново собрать все ингредиенты. Завтра пойдем на фабрику устраиваться.
- В чем сложность вернуться и набрать все там?
- Нет, я сказал. – Цыган обрубил на полуслове. Не мог же он признаться, что часам осталось совсем немного, и он точно не знал, сколько еще переходов они выдержат. – Завтра идем устраиваться в химическую лабораторию.
Иван пожал плечами. Завтра так завтра. Они поднялись по грязной лестнице и вошли в одну из квартир на четвертом этаже.
***
С тяжелым сердцем Аня приехала в дом на Рождественской улице. С трудом сориентировавшись, какую из квартир арендует Порфирий Георгиевич, отомкнула ключом, переданным ей лично концертмейстером, темную и пустую квартиру. Граф Терепов не держал слуг, так как почти постоянно отсутствовал. Бегло окинув обстановку, девушка сделала вывод, что квартира была отлично меблирована, но имела вид нежилой. Оно и понятно, большую часть времени та пустовала. Аня отворила форточки, проветривая помещение. Печь решила не топить – все равно скоро уходить отсюда. Но ей нужно было сделать еще одно дело, поэтому девушка поставила саквояж в столовой и принялась искать письменные принадлежности.
***
После того, как Оболенские удалились, Николай решил выйти на улицу – подышать свежим ночным воздухом. В кабинете было накурено, многолюдно. Мужчины обсуждали политику, спорили, сплетничали не хуже дам. А ему требовалось уединение. Николай хотел подумать.
Никак не отпускало ощущение, что он обидел Аннет незаслуженно.
