берут и используют.
— Ну, если инструмент есть и его можно использовать, то почему бы и нет. — пожал я плечами, окончательно принимая решение.
Корнелиус не ответил. И его молчание было красноречивее любых слов.
— Мастер Тун, — сказал он через минуту. — Я предлагаю тебе выбор. Настоящий. Не ультиматум. Выбор. Работай с нами. Со мной. Добровольно. Я обещаю тебе защиту, ресурсы, знания и свободу после завершения экспедиции. Я обещаю, что ни один человек не тронет тебя, пока ты под моим покровительством. И я обещаю, — он впервые за весь разговор повысил голос, совсем чуть-чуть, — что результаты нашей работы будут принадлежать всем. Не мне, не Вейранам. Всем. Потому что Сфера — общий дом, и чинить его нужно вместе, как и управлять им.
Красиво. Очень красиво. Я почти поверил. Если бы не одна деталь.
— А если я скажу нет?
Корнелиус встал. Подошёл к двери. Открыл.
За дверью стояли двое из пятёрки. Молча. Руки свободны, но давление этера от них было таким, что у меня заложило уши.
— Тогда, — сказал Корнелиус, и голос его был усталым, по-настоящему усталым, как у человека, который делает то, чего не хочет, но считает необходимым, — ты будешь работать не на меня. А на них. Отсюда ты не выйдешь, пока не примешь решение.
Я смотрел на него. На его лицо, усталое и честное. На двоих за дверью, неподвижных, как каменные элементали. На карту Сферы за его спиной, с её аккуратными пометками и линиями маршрутов.
— Мне нужна минута, — сказал я.
Корнелиус кивнул. Он думал, что я решаюсь. Что взвешиваю. Что рассматриваю варианты. А потом видимо, что-от понял, так как кивнул стоящим молча темным фигурам, и сделал шаг в сторону, не смотря при этом на меня.
А зря, ведь я делал несколько вещей одновременно.
Правая рука скользнула в сумку, мимо тёплого бока Бабая, Пальцы коснулись холодного металла тубуса.
Левой рукой, что лежала на коленях поверх сумки, медленно залез в боковой карман штанов, нащупала два камешка, которые дал мне Инь Син. Сжал оба в кулаке до хруста. Я почувствовал, как что-то мигнуло, тонкий этерный импульс, ушедший наружу.
Затем я посмотрел на Корнелиуса и улыбнулся.
— Знаете, — сказал я, — а ведь мы с вами уже встречались. Давно. В другом городе. Вы пришли к моему дяде с тем же предложением. Работай на нас добровольно, или будешь работать под принуждением.
Корнелиус моргнул. Впервые за вечер я увидел, как его маска треснула. От полнейшего непонимания.
— О чём… — начал он.
— Северный порт, — сказал я. — Валериус Фаррел. Его племянник. Мальчишка, которого вы хотели посадить в клетку. Вспомнили?
Я видел, как понимание проходит через его лицо. Как пазл складывается. Медленно. И улыбнулся.
— Лео, — сказал он, всматирваясь в меня и не узнавая.
— Уже нет, — ответил я.
И достал тубус.
Глава 20
Я вложил всё. Всё, что у меня было. Все сто восемьдесят единиц этера. Каждую каплю, каждую крупицу, всё до последнего зёрнышка, выгреб из каналов как золу из печи, не оставив ничего. Шесть моих открытых каналов полыхнули болью, все одновременно, как будто их вывернули наизнанку. Этер хлынул через татуировку и связь, которую я проложил полуосознанно не так давно в гостиничном номере после глупости, и ударил в тубус.
Корнелиус среагировал мгновенно, всё же дураком, как и слабаком, он не был. Рука метнулась к поясу, этер вспыхнул вокруг него плотным щитом, двое за дверью шагнули внутрь…
И в этот момент тубус раскрылся.
Металлический цилиндр, казавшийся цельным, дрогнул. Сегменты разомкнулись, разогнулись наружу, как лепестки цветка, и продолжили трансформацию — они вытягивались, перетекали, пересобирались, цилиндр перетёк из моих рук в нечто иное, что теперь стояло в трёх метрах от меня. Четыре руки, сложенные из тех самых сегментов, корпус из переплетённых линий белого света и тёмного металла, голова без лица — гладкая, как яйцо, с единственной горизонтальной щелью, из которой лился ровный голубой свет. Тубус раскрылся и стал конструктом.
И первое, что я почувствовал — полное, абсолютное отсутствие этера. Как будто из комнаты разом выкачали весь воздух. Хорошо, что я и так был пуст, а то чувствую, мне бы резко поплохело от такого перепада давления энергии.
Конструкт не двигался, оценивая происходящее. Я это чувствовал, хотя не мог объяснить как, но он явно сканировал пространство вокруг себя, и мне оставалось только молиться чтобы эта странная хрень не убила первым делом меня.
Конструкт обработал данные и принял единственное решение, на которое был способен без внешнего управления.
Уничтожить угрозу вокруг носителя.
Двое практиков ступени каналов, стоявших в дверном проёме, умерли в один момент. Верхние руки конструкта развернулись, и из раскрытых ладоней ударили тонкие лучи света, и двое мужчин, каждый из которых мог убить меня взглядом, распались на аккуратные половинки.
Корнелиус прожил чуть дольше. Его щит держался ровно столько, сколько конструкту потребовалось на то, чтобы повернуть голову. Луч ударил в щит, тот вспыхнул белым цветом, вроде как сдерживая атаку, но затем, издав тонкий, хрустальный звон, лопнул. Щит разлетелся. Впрочем, свою задачу он выполнил и вместо того, чтобы лишиться головы, Корнелиусу лишь отсекло левую руку.
И затем он сделал то, чего я не ожидал. Вместо того чтобы бежать или атаковать, он сдёрнул с поясе бляху, украшающую ремень и впечатал в рану, обильно заливая артефакт кровью. Отзываясь на его действие, стена за спиной Корнелиуса раздулась изнутри, как мыльный пузырь, и лопнула, и из дыры в стене хлынуло нечто. Живая тьма с сотнями глаз, как человеческих, так и не очень, с огромной зубастой пастью.
Тварь. Огромная. И судя по тому, как начало давить на мозги, ментальная. Она, несмотря на свой размер, каким-то чудом втиснулась в кабинет, сминая мебель и скрывая за собой практика.
Я сразу понял, что это. Мастер Цао же рассказывал. Ментальный зверь, способный подчинять разум, ломать волю, выжигать сознание. Тварь, которая вырезала секту Каменного Молота много лет назад, которая убила его друзей, его учеников и которая похитила его жену.
Это была та самая тварь. Корнелиус Вейран прятал у себя ментального зверя, убившего секту Каменного Молота. Держал на поводке, как домашнего пса. Всё это время. И судя по всему, регулярно использовал.
Конструкт повернулся к твари. Голубая щель на его безликой голове вспыхнула ярче.
Тварь атаковала. Волна ментального
