ему в рот, иначе он слишком расслабится, этот педик!» И все смеялись и шутили, а Марина снова начала умолять и обещать отсосать им всем позже и сделать что-нибудь еще, если только они оставят его в покое на некоторое время. Но его никто не слушал. Снова раздались стоны, снова крики мальчиков, кончающих ему в рот, снова Марина кашляла и плевалась, кашляла и плевалась.
Затем кто-то нанес ему первые пощечины, и он начал кричать. Они сжали руки вокруг его шеи и продолжали насиловать его. Время от времени они ослабляли хватку, и он снова начинал кашлять и сплевывать, а также пытался что-то сказать, но не мог, потому что у него был приступ кашля. Все кричали от радости; они были довольны. Фиш сказал остальным:
«Ну? Как тебе нравится моя девочка? Она моя! Сегодня вечером она для тебя бесплатна, но с завтрашнего дня тебе придется платить мне! В противном случае тебе придется просто подрочить себе!»
Это безумие началось около девяти вечера и продолжалось всю ночь. Охранники ни разу не подошли посмотреть, что происходит. Насильники действовали по очереди: они уезжали отдохнуть, а затем начинали все сначала. Они шутили между собой:
«Эй, ребята, вы уверены, что он все еще жив?»
«Ну, главное, что он все еще теплый…»
«Он жив — только посмотрите, как он отсасывает!»
Примерно к шести утра вечеринка закончилась.
Все смеялись и шутили; Марина неподвижно лежала на его кровати; время от времени было слышно, как он всхлипывает и что-то шепчет своим девичьим голосом.
Три дня спустя его снова забрали охранники.
Но сначала Фиш хорошо поговорил с ним, чтобы убедиться, что он не донесет на него в дисциплинарное подразделение.
«Марина, если ты заговоришь, я убью тебя своими собственными руками… Молчи и веди себя прилично, и никто тебя больше не тронет; никто не придет и не увидит тебя, кроме меня. Я или любой, кто мне заплатит. Понимаешь? Без меня они бы трахнули тебя во все дырки, как прошлой ночью!»
Фиш думал, что был убедителен, и как только Марина вышла из камеры, он начал договариваться со своими друзьями, кто первым трахнет его, когда он вернется.
Несколько часов спустя прибыли шестеро мужчин из дисциплинарного подразделения с самим Крокодилом Женей. Они назвали по фамилиям всех мальчиков, участвовавших в изнасиловании. Среди маленьких воришек распространилась паника. Кто-то сказал:
«Я ничего не делал! Я был там, но я ничего не делал».
Мы с интересом наблюдали за происходящим.
Когда надзиратель закончил зачитывать имена из списка, раздался отвратительный голос Крокодила Жены:
«Ну что, мы все здесь? Маршируйте гуськом!»
Итак, мы видели, как они выходили из камеры. В течение двух дней мы ничего не слышали. Ожидание повисло в воздухе; никто не упоминал об этом, но многие беспокоились о том, что могло произойти.
Ночью третьего дня, когда мы все спали, двери открылись, и вошли Маленькие Воришки. Охранники запретили нам вставать, и, высунув головы с нар, мы попытались посмотреть, в каком они состоянии. Когда двери закрылись, начались стоны. Некоторые из них плакали, другие разговаривали вслух, говоря бессмысленные вещи.
Я заметил, что первое, что многие из них делали, это брали полотенце и шли мочить его под краном. Затем я увидел, как двое из них проходили между койками: они держали мокрое полотенце под штанами, прижимая к заду. Некоторые из них начали ссориться из-за туалета:
«Пропустите меня, пропустите! Я больше не могу ждать, у меня течет кровь…»
Наши мальчики смеялись:
«Посмотрите, как бегают гребаные педики!»
«Они хотели трахнуть его в задницу, не так ли? Что ж, если ты даешь это, ты должен это принять…»
«Да! Каким бы педиком ты был в противном случае? Полу-педиком?»
«Эй, посмотри на этого! Они определенно задали ему хорошую трепку!»
«Он это заслужил, ублюдок, чертовы анютины глазки…»
Наш Филат Уайт встал со своей кровати и крикнул:
«Вы все заражены! Идите и спите в углу у двери! Нам противно, что вы где-то рядом с нами!»
Никто из Маленьких Воришек не осмелился возразить, они были напуганы; должно быть, они действительно прошли через это. Они собрали свои вещи и послушно отошли в угол у двери.
«Эй, вы только посмотрите на это, миграция педиков!» — сказал другой из нашей группы. И мы все рассмеялись.
На следующий день, собрав воедино ходившие слухи и обрывки разговоров между Маленькими воришками, мы восстановили всю историю. Крокодил Жена отвела их на второй этаж, в комнату, которая использовалась для встреч с родственниками: большую спальню с несколькими кроватями, где приезжие родители могли провести день и ночь со своими детьми. Там их два с половиной дня насиловали друзья крокодила Жены, которые также снимали все это на видеокамеру. Говорили, что они запустили бутылкой в Фиш, в результате чего разорвали его задний проход и анусы еще нескольких человек до крови.
С этого момента Фиш стал чем-то вроде тени; он бесшумно передвигался по комнате и всегда смотрел в пол. Ночью он ходил в туалет, а днем старался никогда не покидать своей койки.
Маленькие воришки в основном использовали в своих интересах мальчиков, которые были беззащитны и напуганы. Обычно они отводили их, с помощью угроз или силы, в свой «черный угол», блок коек, на которых они жили, и там подвергали самым изощренным и ужасным пыткам на глазах у других.
Они насиловали кого-нибудь почти каждый день; после этого они избивали мальчика и заставляли его танцевать на полу совершенно голым, с бумажной трубочкой, засунутой ему в задний проход. Сначала они поджигали трубу, а потом заставляли беднягу танцевать. У этого ритуала даже было название: «вызывание маленького дьявола из ада». У каждой пытки было название, почти всегда юмористическое.
«Битва с кроликом», например, проходила так: беднягу, о котором идет речь, поставили перед стеной, на которой был нарисован кролик в боксерских перчатках, и он должен был ударить его так сильно, как только мог. Все они кричали «Давай! Сильнее!» во весь голос. Жертва ударялась о стену, и через несколько минут его руки превращались в кровавое месиво. Затем другие заставляли его биться головой и ногами о стену, угрожая ему:
«Давай, ты, анютины глазки, чего ты боишься? Это всего лишь глупый кролик! Ударь его сильнее — ногой, головой!» Бей, или мы разорвем твою задницу, как тряпку!»
И бедняга был измотан, тогда они заставляли его бросаться на кролика всем телом, но обычно он падал в обморок до этого и терял сознание от боли. Затем они
