для пароля, мои пальцы зависают над клавишами.
Набираю имя мамы.
Неверно.
Ладно… Пробую «Руссо Интерпрайзес».
Неверно.
Неужели …
Компьютер разблокируется, как только я набираю «Леди Лагняппе», и я могу только покачать головой.
Название его чертовой яхты.
Конечно.
Вряд ли он сделал бы это так просто. Либо на компьютере нет ничего, что могло бы его скомпрометировать, либо… у него хватило высокомерия действительно думать, что никто не станет копаться в его делах.
Я начинаю с рабочего стола, щелкая по папкам и случайным документам, которые даже не могу осмыслить. Это набор бессмыслиц, но ничего о том, что случилось с отцом Сейнта, или о его компании.
Боже, здесь действительно ничего нет. Или, может быть, мой отец просто спрятал это в более надежном месте, чем компьютер.
Я просматриваю каждый файл, но на рабочем столе не так много всего, кроме тех документов, которые я уже просмотрела.
Раздраженный вздох срывается с моих губ, когда я снова просматриваю файлы, которые уже открывала, и снова ничего не нахожу.
Должно же быть что-то.
Я щелкаю по системе хранения компьютера и вижу, что его облачное хранилище почти заполнено. Быстро открываю его и прокручиваю названия папок.
И тут я вижу это.
Мое сердце колотится в груди, в животе появляется тяжелое чувство.
ДЭВЕРО.
Это может быть пустышкой. Отец Сейнта работал в нашей компании годами — это могут быть просто его платежные данные, сертификаты. Юридические документы. Это может быть что угодно.
Но тяжелое, свинцовое чувство в животе заставляет меня надеяться, что это нечто важное.
Что, как только я нажму на эту папку, все изменится.
Не только моя жизнь, но и жизнь Сейнта.
Моей мамы, его мамы.
Всех, кто связан с моим отцом.
Я в ужасе от того, что может быть внутри. Мои руки дрожат так сильно, что мышь стучит по коврику, а пульс стучит так громко, что я слышу его в ушах, заглушая все вокруг.
Сейнт.
Ты делаешь это для Сейнта. Он заслуживает правды. Даже если правда причинит боль.
Медленно я щелкаю по папке, и появляется как минимум дюжина документов. Я открываю первый, просматривая, и сначала не понимаю, что читаю.
Но потом кусочки складываются воедино, и вдруг кресло подо мной качается, моя рука летит ко рту, когда я понимаю, что вижу.
Господи.
ГЛАВА 50
СЕЙНТ
Я проснулся сегодня утром один, не обнимая теплое, мягкое тело своей девушки, и это было чертовски удивительно, учитывая, что я был в ее постели, в ее квартире.
Когда я перевернулся и приоткрыл один глаз, я увидел розовый листок бумаги, торчащий из-под моего телефона, который она, должно быть, зарядила для меня прошлой ночью, после того как я уснул.
В мою защиту скажу, что это было после того, как я провел большую часть ночи в тюремной камере и довел ее до трех оргазмов.
Не мой лучший момент — арест, я имею в виду.
Но, черт возьми, оно того стоило.
Облегчение, которое я чувствую, ощутимо после того, как вчера вечером признался ей во всем. Мои плечи стали легче без груза всего, что я держал в себе. Мне было ненавистно, что Леннон пришлось услышать о том, как сильно я облажался, но она должна была знать правду. Я не мог сказать ей, что люблю ее, не будучи честным во всем.
Похоже, правда действительно освобождает, потому что впервые за несколько месяцев я чувствую, что могу наконец сделать полный вдох, не ожидая подвоха. Я выложил все начистоту, хотя и боялся, что она уйдет.
Записка, которую она оставила этим утром, говорила, что она займется кое-чем, и чтобы я запер дверь, когда уйду. И что она любит меня с таким милым маленьким сердечком, от которого я улыбался как идиот следующие десять минут.
Никогда не устану слышать, как она это говорит.
Я полностью, абсолютно без ума от нее, и мне плевать на все остальное.
— Сейнт, — подняв взгляд от учебника по экономике, я вижу маму, стоящую в дверном проеме моей комнаты, натягивая свитер на свою миниатюрную фигуру. — Тут кое-кто пришел повидаться с тобой.
Мои брови сходятся в замешательстве. Вроде, никто не знает, где я живу.
Черт…
Внезапно из-за нее появляется Леннон с мягкой улыбкой на губах, ее зеленые глаза встречаются с моими.
— Привет, — тихо говорит она. — Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, поэтому я просто… пришла сюда, — то, как она это говорит, звучит нерешительно, будто она беспокоится, что я могу быть против.
— Черт, — говорю я, хватая телефон и глядя на экран. Там как минимум дюжина звонков и сообщений от нее. — Я учился, и мой телефон был на беззвучном. Прости, малышка.
— Все в порядке, — она поворачивается к моей маме и протягивает руку. — Здравствуйте, миссис Дэверо. Извините, что не представилась, когда пришла. Я Леннон, девушка Сейнта.
Это что-то новенькое… Да, мне это чертовски нравится.
Моя девушка. Моя Золотая Девочка.
Лицо мамы тут же смягчается, ее карие глаза морщатся в уголках, когда она улыбается Леннон.
— Привет. Я Стефани. Приятно познакомиться, Леннон. Думаю, именно ты заставляешь моего сына так улыбаться?
Я даже не осознавал, что улыбаюсь, наблюдая за их общением, пока она это не сказала.
Щеки Леннон розовеют.
— Я оставлю вас наедине, но… спасибо, что делаешь его таким счастливым, Леннон. Он заслуживает немного счастья в своей жизни, — с последним взглядом она уходит, закрывая за собой дверь.
Ее слова ударяют меня прямо в грудь, и что-то незнакомое неожиданно сжимает мое сердце.
«Мы оба заслуживаем», — хотел я сказать.
Но я знаю, что когда мама будет готова, она даст мне знать. Она просто… еще не готова говорить, не готова признать, что мой отец ей не подходит. Не готова разбираться, что будет дальше. Сейчас, думаю, мы просто живем день за днем. Это все, что мы действительно можем делать.
— Прости, что вот так врываюсь, я просто…
Я пересекаю комнату в два шага и прерываю ее поцелуем, целуя так, будто не видел ее восемь часов назад. Черт, я люблю ее вкус.
И как она тает в моих объятиях.
Когда отстраняюсь, ее глаза затуманены, а губы припухшие от поцелуя. Я поднимаю руку, проводя большим пальцем по ее нижней губе, ухмыляясь, когда она приоткрывает рот.
— Тебе никогда не нужно извиняться, малышка. Я рад, что ты здесь. Я хотел, чтобы ты познакомилась с моей мамой, так что все хорошо.
— Я… я на самом деле здесь
