по важной причине, Сейнт, и я боюсь, что ты можешь рассердиться на меня, но… — она замолкает, поднимая ноутбук. — Мне нужно тебе кое-что показать.
Чувство тревоги наполняет мой живот. Черт. Что происходит?
Я наблюдаю, как она несет ноутбук к моему столу, ставит его и открывает, прежде чем повернуться ко мне.
— Я знаю, ты говорил, что хочешь оставить все это дело с моим отцом в прошлом, но, Сейнт… я не могла просто так отпустить это. Понимаю, почему ты хочешь двигаться дальше. Я тоже этого хочу. Просто не смогла отпустить после того, как узнала все это, и с тех пор во мне живет это назойливое чувство, что что-то не так. Моя интуиция подсказывала прислушаться, — она нажимает несколько клавиш на компьютере и открывает что-то похожее на местную новостную станцию. Ее взгляд устремляется на меня. — Думаю, тебе лучше сначала посмотреть это.
Я понятия не имею, что происходит, когда она нажимает «Воспроизвести».
На экране что-то вроде пресс-конференции. Большой деревянный подиум с множеством микрофонов, камера направлена прямо на него. За ним высокий, крепкий чернокожий мужчина с густыми усами в форме полиции.
— Здравствуйте, спасибо, что пришли сегодня. Меня зовут Маршалл Роббинс, я детектив из отдела финансовых преступлений. Я здесь, чтобы сделать заявление об аресте, который произошел примерно в 17:30 в частном доме на Сент-Чарльз-авеню. Мы задержали мистера Эдварда Руссо по следующим обвинениям: подкуп государственного служащего, препятствование правосудию, неуважение к суду, лжесвидетельство и мошенничество. Полицейское управление Нового Орлеана серьезно относится к этим обвинениям, и мы будем расследовать их в меру своих возможностей. Из-за резонансного характера этого дела мы публикуем это заявление, чтобы информировать общественность и предотвратить распространение ложной информации. Мы будем тесно сотрудничать с окружной прокуратурой Нового Орлеана и предоставим дополнительную информацию, когда она появится.
Леннон останавливает видео и поворачивается ко мне, в ее глазах стоят непролитые слезы.
Кажется, я в шоке, потому что застываю на месте, пытаясь осмыслить то, что, черт возьми, только что услышал, что вообще происходит.
Моргая, я хрипло спрашиваю:
— Малышка… что ты сделала?
— Я выбрала тебя, Сейнт, — она пересекает комнату и берет мое лицо в свои ладони, крепко удерживая его. — Сегодня утром я пошла в дом родителей, пока они были в Батон-Руж, и просмотрела компьютер отца. Я даже не знала, что найду, будет ли там что-то, но, Сейнт, я… я нашла все. Документы, показывающие, что он подкупал судьей, чтобы те принимали решения в его пользу. Доказательства того, что он фальсифицировал информацию в случаях халатности, предъявленных против компании. Такие случаи, как с твоим отцом. Я не уверена почему… может быть, на случай, если ему когда-нибудь понадобится использовать это для шантажа, или он просто чертовски глуп и никогда не думал, что кто-то будет это проверять.
Я смеюсь, звук грубый и напряженный от эмоций.
— Определенно второе.
— Я тоже, — она улыбается. — Но, Сейнт, был не только твой отец. Есть еще полдюжины случаев, когда сотрудники получали травмы, а мой отец совершал преступные действия, чтобы скрыть это. Все ради того, чтобы не признавать халатность. Чтобы сохранить лицо. И сэкономить деньги. Все эти бедные семьи, пострадавшие от его рук. Это отвратительно.
Святое дерьмо.
Выражение моего лица, вероятно, отражает именно тот шок, который я испытываю, потому что она кивает, закусывая уголок губы в тревоге. Я большим пальцем освобождаю ее губу.
— Я забрала все, что смогла найти, и отнесла прямо в полицейский участок. Вот где я была весь день. Сказала детективам, что готова дать показания о том, что нашла, если они понадобятся для их дела. Ты, твоя мама и все эти люди, которые пострадали, получат заслуженное правосудие.
Моя девочка.
Боже, я так сильно ее люблю.
— Леннон, твоя мама… а как же ты и твоя семья? — в моем горле сейчас такое ощущение, будто я проглотил наждачную бумагу.
Я не хочу, чтобы это дерьмо коснулось ее. Я не хочу, чтобы что-то из этого когда-либо снова причинило ей боль.
Она пожимает плечом:
— Мне все равно, что люди обо мне думают. Если они будут считать меня виноватой из-за него — это их проблема. Мама во всем разберется. Справедливость и закрытие дела для этих невинных людей важнее репутации Руссо. Честно говоря, я бы хотела сменить фамилию, если бы могла.
— Да? Однажды сменишь. На Дэверо.
Она хихикает, и ее щеки вспыхивают.
Наверное, она думает, что я шучу, но скоро узнает правду.
— Это правильно. Хочу, чтобы ты знал: кто-то будет бороться за тебя. Я всегда буду бороться за тебя. И теперь мы знаем правду. Мы можем по-настоящему быть свободными, Сейнт.
Мои руки обвивают ее, я прижимаю ее к груди и прижимаюсь губами к ее волосам, вдыхая ее аромат и наслаждаясь тем, что она моя.
Я был бы счастлив и спокоен от того, что она наконец узнала правду, но она позаботилась о том, чтобы узнали все.
И когда я думаю, что не могу любить ее больше, она крадет мое чертово дыхание.
ГЛАВА 51
ЛЕННОН
— Лен, твой мужчина пришел! — кричит Мэйси от входной двери, пока я расставляю серебряные приборы на обеденном столе.
Я почти уверена, что переставила эту самую вилку уже раз три, но каждый раз, когда смотрю на нее снова, мне кажется, что она лежит немного криво, поэтому я пытаюсь исправить это. Снова.
Через несколько секунд Сейнт входит в столовую с пакетами из продуктового магазина.
Как обычно, его вид отвлекает меня, мой взгляд скользит по темным татуировкам на его коже и венам на предплечьях.
Боже, с каких пор вены стали такими чертовски привлекательными?
Наверное, потому что этот мужчина буквально самый горячий из всех существующих, и мне посчастливилось заполучить его.
— Перестань так на меня смотреть, Золотая Девочка, иначе мне придется наклонить тебя и оттрахать прямо на этом обеденном столе, — хрипло говорит он, и его голос становится таким низким и хриплым, что по спине пробегает дрожь. — А ты будешь расстроена, потому что я испорчу твои планы на День благодарения. И ты знаешь, как сильно я ненавижу расстраивать тебя, малышка.
Я бесстыдно сжимаю бедра, и, конечно же, он замечает это, потому что мой мужчина замечает все.
Его губы изгибаются в мою любимую самодовольную, сексуальную ухмылку, когда он медленно облизывает губы, и его глаза путешествуют по моему телу, останавливаясь на юбке, которую я надела сегодня. Он облизывается.
— Ты же знаешь, как сильно я ее обожаю.
Я настолько безумно, до потери
