Несколько других командовавших танковыми дивизиями полковников из этого «выпуска 1941 года» добились еще больших успехов. Так например, И. Д. Черняховский, прежде, чем погибнуть в феврале 1945 года в бою под Кенигсбергом успешно командовал 60-й армией и 3-м Белорусским фронтом. М. Е. Катуков, С. И. Богданов, М. Д. Соломатин, В. М. Баданов и М. Д. Синенко доросли до командования танковыми армиями, а И. П. Корчагин, И. Д. Васильев, М. Ф. Панов, Г. С. Родин, В. Т. Обухов, Н. И. Воейков, В. Г. Бурков, В. А. Мишулин, Б. М. Скворцов, А. Ф. Попов, С. А. Иванов и A. Л. Гетман позже хорошо проявили себя, командуя танковыми или механизированными корпусами. Для большинства этих офицеров следующим шагом в танковых войсках Красной Армии было командование танковыми бригадами во время битвы за Москву и других наступательных операциях конца 1941 года{434}.
Хотя три кавалерийских корпуса (2-й, 5-й и 6-й), имевшиеся в действующих фронтах Красной Армии на 22 июня 1941 года, были заметно слабее куда более мощных механизированных корпусов, командующие фронтами на протяжении всего лета использовали их для проведения рейдов по тылам вермахта и для развития любого успеха, какого удавалось добиться атакующим войскам. 2-й и 5-й кавалерийские корпуса смогли уцелеть в ходе проводимой немцами операции «Барбаросса», но 6-й кавалерийский корпус оказался уничтожен под Белостоком в первые же дни войны.
После проведения летом и осенью 1941 года операций силами двух кавалерийских корпусов и двух спешно сколоченных кавалерийских групп в ноябре Ставка сформировала 3-й кавалерийский корпус, а позже преобразовала 2-й и 3-й кавалерийские корпуса в 1-й и 2-й гвардейские кавалерийские корпуса. В декабре Красная Армия увеличила свои недавно созданные кавалерийские войска преобразовав 5-й кавалерийский корпус в 3-й гвардейский кавалерийский корпус и сформировав новые 6-й и 1-й (бывший Отдельный) кавалерийские корпуса. Таким образом, общее число кавалерийских корпусов к концу года увеличилось до пяти.
Шестью кавалерийскими корпусами, имевшимися у Красной Армии в 1941 году, командовало в общей сложности семь генералов{435}. Двое из них либо погибли в бою, либо попали в плен — в том числе Л. М. Доватор, командир 2-го кавалерийского корпуса, погибший в ноябре при обороне Москвы, и И. С. Никитин, сгинувший вместе со своим 6-м кавалерийским корпусом в июне под Белостоком. Остальные пятеро командиров кавалерийских корпусов (Ф. А. Пархоменко, П. А. Белов, И. А. Плиев, Ф. В. Камков и А. Ф. Бычковский) к 1 января 1942 года по-прежнему находились в этой должности.
Среди множества пережитых Красной Армией летом и осенью 1941 года оперативных катастроф обращает на себя внимание немалый успех несколько кавалерийских корпусов или наспех собранных кавалерийских групп. Например, спешно сколоченная из 50-й и 53-й кавалерийских дивизий кавалерийская группа Доватора во время Смоленского сражения в конце августа 1941 года провела впечатляющий, хотя и частично успешный рейд глубоко в тыл группы армий «Центр», а затем прикрывала правый фланг Западного фронта после его поражения в октябре под Вязьмой.
Оценив эти действия, Ставка к ноябрю преобразовала группу Доватора в 3-й кавалерийский корпус, который позже стал 2-м гвардейским кавалерийским корпусом.
Во время обороны Москвы в ноябре и начале декабря 1941 года 1-й гвардейский кавалерийский корпус Белова и 2-й гвардейский кавалерийский корпус Доватора наносили непрерывные отвлекающие удары по наступающим немцам, а позднее оба этих корпуса в начале декабря осуществили успешные контрудары Красной Армии к северу и к югу от Москвы. После того, как 11 декабря Доватор погиб в бою, командование его корпусом принял бывший командир 50-й (3-й гвардейской) кавалерийской дивизии Плиев. В то же время 5-й (позднее 3-й гвардейский) кавалерийский корпус В. Д. Крюченкина образовал ядро оперативной группы Костенко во время успешного наступления Красной Армии на Елец.
Репутация многих кавалерийских командиров лишь укрепилась на более поздних этапах войны. Например, после того как Белов во время зимней кампании 1941–1942 годов провел со своим 1-м гвардейским кавалерийским корпусом глубокий рейд в район Вязьмы, Сталин назначил его командующим 61-й армией, каковой пост он и занимал до конца войны. Равным образом Плиев после командования в ноябре 1944 года последовательно 2-м, 3-м и 4-м гвардейскими кавалерийскими корпусами в конце 1944 года и в 1945 году успешно командовал конно-механизированной группой на Балканах и в Венгрии, а затем в Манчжурии. Увенчал он свою долгую карьеру, командуя в 1960-х годах советскими ракетными войсками на Кубе. Пархоменко в конце войны командовал кавалерийским и стрелковым корпусами, Крюченкин командовал несколькими армиями, в том числе танковой, а Ф. В. Камков в мае 1945 года командовал 4-м гвардейским кавалерийским корпусом. И наконец, менее удачливый А. Ф. Бычковский после службы в должности инспектора кавалерии Юго-Западного фронта и заместителя командующего 31-й армии был в 1943 году репрессирован Сталиным — не то за должностное преступление, не то за измену.[178]
1942 год. К началу года в составе действующих фронтов Красной Армии имелось пять кавалерийских корпусов, 48 кавалерийских и три танковых дивизии. В первую половину 1942 года Ставка усилила свои подвижные войска, сформировав в январе-феврале новые, но численно меньшие кавалерийские корпуса, а весной и ранним летом — новые танковые корпуса. Хотя многие из этих кавалерийских корпусов вскоре оказались расформированы, общее количество подвижных корпусов в действующих фронтах и в составе РВГК к 1 июня 1942 года возросло до 28, в том числе десяти кавалерийских и 18 танковых. К 1 сентября их было уже 30, включая 6 кавалерийских корпусов и 24 танковых корпуса{436}. И наконец, после создания в начале сентября новых механизированных корпусов и преобразования осенью нескольких танковых корпусов в механизированные, количество подвижных корпусов постоянно нарастало, пока не дошло к 31 декабря до 34 — включая 8 кавалерийских, 18 танковых и 8 механизированных{437}.
Таким образом, считая и созданные, но позже расформированные, в целом за 1942 год в Красной Армии имелось 19 кавалерийских корпусов. За этот период командирами кавалерийских корпусов служили в целом 35 генералов — в среднем по 1,8 на корпус. Всего кавалерийские корпуса пережили 42 принятия или смены командования — в среднем по 2,2 командира на корпус.
Что же касается индивидуальной судьбы этих 35 генералов, командовавших в 1942 году кавалерийскими корпусами, то трое из них (8 %) погибли в боях или попали в плен, 23 (66 %) к 1 января 1943 года по-прежнему командовали армиями или корпусами, а еще один (3 %) служил на штабных должностях. Кроме того, остается неясной судьба еще восьми генералов (23 %) — С. Т. Шмуйло, И. Ф. Лунева, Г. Т. Тимофеева, Н. И. Гусева, В. Ф. Трантина, А. И. Дудкина, А. М. Хвостова и Л. Д. Ильина, большинство из которых командовали кавалерийскими корпусами, просуществовавшими совсем недолго. Было потеряно трое командиров кавалерийских корпусов — В. А. Погребов и Г. А. Ковалев, погибшие в бою в марте и в мае, а также А. А. Носков, попавший в мае в плен к немцам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
