надо было вспоминать про «Экслибрис». Сумайя решила найти Нену без нас.
– Значит, она не могла уйти далеко, – говорит Доминик, – и мы ее догоним. Пойдем скорее!
В его голосе впервые за все время слышится легкая паника, и мне это совсем не нравится, тем более что у самой сердце заходится от страха. Хоть кто-то должен держать себя в руках. И все же он прав, надо бежать. Наскоро попрощавшись с сестрами, мы начинаем спуск. Это нелегкая задача. В обоих направлениях течет поток пешеходов, причем большинство карабкается вверх. Как это возможно в такой душный, невыносимо жаркий вечер? Безумцы! Ступеньки местами разбиты, и в половине пролетов нет поручней. Я дважды инстинктивно хватаю бегущего впереди Доминика за плечо. Во второй раз парень так резко останавливается, что я врезаюсь ему в спину.
– Осторожнее, – говорит он. – Мы не сможем ей помочь, если кто-то из нас сломает ногу на этой лестнице.
Он поправляет рюкзак, хватает мой чемодан и берет меня за руку. Я так переживаю за Сумайю, что проходит целая минута, прежде чем я отдаю себе в этом отчет. Мы спускаемся еще на два пролета, а в промежутке переходим оживленную дорогу. Слушая тяжелое дыхание спутника, я все больше поддаюсь панике. Наконец мы останавливаемся на светофоре перед улицей с таким оживленным движением, что я не понимаю, как ее можно перейти. Доминик отпускает мою руку и упирается в колени, пытаясь отдышаться.
– О чем она только думает? – хриплю я.
Доминик поворачивается ко мне и вытирает пот. Его футболка прилипла к телу. От него пахнет спортивным дезодорантом и чуточку корицей. Уверенная, что от меня несет потом, я отхожу на пару шагов в сторону.
– Наверное, она хотела как лучше, – говорит Доминик. – У подростков свое мышление.
– Она должна была понимать, что мы будем ее искать, – говорю я.
Светофор начинает мигать. Ник вновь хватает меня за руку, мы перебегаем через дорогу и спускаемся еще на один пролет, а несколько минут спустя оказываемся на том месте, где перешли на движущийся тротуар. Доминик резко сворачивает вправо на главную улицу и, не отпуская моей руки, продолжает путь.
– Погоди минутку, – хриплю я.
Он переходит с галопа на рысь и останавливается на углу. Ситуация на дороге самая неприятная – слишком много машин, чтобы можно было перебежать на другую сторону, и в то же время маловато, чтобы создался затор. Усугубляют положение выскакивающие из переулков мотоциклы и мопеды. Они истошно и непрерывно сигналят.
– Здесь все же получше, чем в Мумбаи, – отдуваясь, говорит Доминик, пока мы ждем зеленого света. – Хоть по светофору можно перейти.
Я глубоко вдыхаю горячий воздух.
– Покажи карту. Я кое-что придумала.
Ник вытаскивает из кармана карту и отходит под неоновую вывеску закусочной, где ее можно рассмотреть.
– Вот, – говорю я, показывая на карте. – Если это Канал-роуд, то всего в одном квартале от нас – станция метро. Давай подъедем.
– Гениальная идея! Мы можем оказаться на месте раньше, чем Сумайя! – улыбается Доминик.
Когда мы спускаемся на Центральную станцию, часы на стене показывают шесть вечера. Мы убили целый день на поиски Нкруны, а теперь и Сумайя потерялась. Час пик вроде бы закончился, однако людей на станции довольно много. К счастью, пассажиры не толпятся, а спокойно становятся в очередь, и мы втискиваемся в третий по счету поезд. Я забиваюсь в угол возле двери, где нет ни одной ручки, за которую можно держаться. Доминик пробивается ко мне и становится спиной. Его голова и плечи возвышаются над толпой, и он легко достает рукой до верхней планки.
– Держись за меня, – шепчет он через плечо, когда поезд устремляется вперед.
Я хватаюсь за лямку его рюкзака, и Доминик поворачивается ко мне лицом.
– Терпеть не могу переполненную подземку, – бормочет он.
К счастью, поездка длится недолго. Через несколько минут нас выносит из вагона на станцию Косуэй Бэй, ближайшую к Канал-роуд.
Начинается легкий дождик, не приносящий облегчения от жары. У меня по спине течет вода, и я не понимаю, пот это или дождь, но мне уже все равно.
Повернув на Хеннесси-роуд, мы наконец устремляемся в правильном направлении, если верить замусоленной и промокшей карте. Пешеходов здесь еще больше, так что мы можем только идти быстрым шагом, и лишь через пару минут замечаем эстакаду возле Канал-роуд. Город сияет неоновыми огнями. Все вместе напоминает Таймс-сквер в жаркую летнюю ночь, не считая отсутствия американской речи. Когда мы заходим под эстакаду, меня охватывает облегчение. Здесь царит почти такой же хаос, но хоть на голову не капает.
Я останавливаюсь перевести дыхание, и перед моим взглядом предстает незнакомый, удивительный мир. Каждый сантиметр пространства уставлен вещами, которых я никогда не видела. Пахнет дымом, духами и благовониями, отовсюду звучит музыка, придавая этому месту праздничную атмосферу цирка. Вдоль дороги беспорядочными рядами выстроены маленькие киоски в форме буфетов на колесах. Полки уставлены фруктами, свечами и каменными статуями. На полу перед некоторыми стоят железные чаши с горящим огнем.
– Наверное, это алтари, – шепчу я Доминику, с ошалелым видом рассматривающему все это великолепие.
– Вон та дама предсказывает судьбу, – отзывается он. – А что делает другая, у тебя за спиной?
Я разворачиваюсь и вижу перед собой древнюю старушку со старым кожаным башмаком в руке. Она яростно лупит башмаком по столу. Вокруг собрались зрители, наблюдающие за процессом. Подобравшись ближе, я вижу, что она бьет по какой-то помятой голубой бумажке.
Рядом с бабулькой стоит еще один импровизированный алтарь с золотыми фигурками и фруктами: апельсины, бананы, питайя. На полках выставлены бумажные тигры. Прервав избиение, старушка помещает одного тигра в крошечный костер, горящий у нее в ногах. Тот вспыхивает, в толпе раздается одобрительное бормотание. Пламя гаснет, и старушка продолжает лупить по бумажке, которая превратилась в нечто неузнаваемое. Возможно, то был один из тигров, трудно сказать.
– Что она делает? – удивляется Доминик.
– Хотите проклясть злодеев? – спрашивает возникший из ниоткуда маленький человечек. – Бабушка Чи совершит для вас обряд da siu yan. Пятьдесят долларов. Самое выгодное предложение.
– Мы ищем девочку, – перебивает его Ник. – Вы не видели девочку с голубым шарфом на голове?..
– Нет. Бабушка Чи не ищет пропавших детей. Она проклинает злодеев. Решит все ваши проблемы. Прогонит злых духов. Всего пятьдесят долларов.
– Нет, спасибо, – отказывается Доминик.
К этому времени нас зажимают в толпе. Проклинательница заканчивает барабанным соло и сбрасывает на пол парочку деревянных кубиков.
Народ ликует; старушка встает и протягивает обрывки бумажки одному из зрителей. Они вежливо раскланиваются, и вперед выходит другой желающий расстаться с пятьюдесятью долларами.
– Ее
