Он оглянулся и прислушался, стараясь расслышать звуки погони. Ветер немного стих, но было темно словно ночью. Потом он заметил какое-то движение. Под кустиком паслена скорчился кролик. Он находился всего в двух шагах от человека, но был слишком испуган — или слишком мудр, чтобы бежать. Джаспер взглянул в небо в поисках солнца. Его не было. Остался только слабый светящийся ободок в том месте, где оно находилось раньше.
Джаспер перекрестился. Он был всегда готов умереть в бою от удара меча… но стать свидетелем конца света?
Он еще раз покосился вверх и заметил, что край солнца снова появился в небе. Джаспер заморгал и прикрыл глаза рукой. Солнце возвращается?
Он не стал терять время. Если солнце исчезло, все потеряно в любом случае. Если же оно возвращается, он должен действовать очень быстро. Он вскочил, и кролик тут же бросился наутек. Воодушевленный, Джаспер двинулся дальше, теперь соблюдая осторожность и стараясь оставлять как можно меньше следов.
Свет медленно возвращался в лес, а заметив отпечатки конских копыт на влажной тропинке, Джаспер почувствовал, что к нему вернулась надежда. Он обнаружил Гелиоса, который щипал клевер на берегу реки. Убедившись, что конь нисколько не пострадал, Джаспер вскочил в седло.
В небе уже появилась половина солнца, и хотя Джаспер не считал себя суеверным, он почувствовал неимоверное облегчение. По неизвестной причине Господь решил спасти его от верной смерти. Он сохранил ему жизнь, но в то же время уничтожил ее. Этот страшный день Джаспер пережил. Но переживет ли он бесконечную череду пустых дней, ожидающих его впереди? Острая боль в сердце была очевидным доказательством правды: он любит Ронуэн, но она не любит его.
Погруженный в невеселые мысли, он медленно поехал к реке. Лучше переправиться здесь и поехать на север, в Роузклифф, по другому берегу. Следует признать, что на этот раз он проиграл Рису. Но они еще встретятся.
В следующий раз он будет готов к поединку, не ослепленный ни любовью, ни яростью.
Джаспер пересек реку в том месте, где она была наиболее широкой, а берега — каменистыми. Там было достаточно мелко, и Гелиос ни разу не потерял опору под ногами. Всю дорогу Джаспер периодически посматривал в небо, где солнце ярко светило, почти обретя свою прежнюю форму. Создавалось впечатление, будто нечто заслонило его свет, а потом ушло.
Может быть, это была луна, подумал Джаспер, глядя на темный круг рядом с солнцем. Но они не столкнулись, лишь коснулись друг друга.
Он должен усвоить урок, который преподали ему небеса, сказал себе Джаспер, подгоняя Гелиоса. Он и Ронуэн волею судьбы оказались на жизненном пути друг друга, и даже показалось, что они столкнулись. Но пути их просто пересеклись. Теперь, как солнце и луна, они разошлись и пойдут каждый своим путем.
Но как там ни было, Джаспер и Ронуэн разлучены, и сердце его разрывалось.
— Бог проклял меня за глупость, — с тяжелым вздохом пробормотал он.
Лишь только эти слова покинули его уста, из леса вылетела группа всадников. Гелиос испуганно попятился, и в мгновение ока Джаспер оказался в окружении рыцарей. Английских рыцарей. Но их мечи были не в ножнах.
Джаспер выхватил меч и занял оборонительную позицию.
— Что это значит? — спросил он, стараясь успокоить Гелиоса.
Круг рыцарей разомкнулся, и вперед выехал один из них. Когда он откинул свой кольчужный капюшон и мрачно улыбнулся, Джаспер похолодел.
Саймон Ламонт. И, судя по торжествующему блеску его глаз, он явился сюда вовсе не для того, чтобы спасти Джаспера от преследовавших его валлийцев.
Глава 21
Ронуэн сидела на лошади перед Рисом. Ей хотелось идти пешком — так она могла быть от него подальше. Но этого ей не позволили, и теперь, когда ее сердце разрывалось от боли, она вынуждена была делать вид, будто очень благодарна Рису за спасение.
Она наклонилась вперед, изо всех сил стараясь обрести контроль над обуревавшими ее эмоциями. Ну почему она не может быть счастлива? Ведь все случилось именно так, как она хотела. Ей удалось сбежать от Джаспера и предотвратить поединок между ним и Рисом. Тогда почему мыслями она все время возвращается к Джасперу? Удалось ли ему спастись? Добрался ли он до Роузклиффа?
Придет ли он за ней снова?
Неужели она этого хочет? Значит, она настолько порочна?
Рис направил лошадь вниз по склону холма, следуя по едва заметной оленьей тропе.
— Это был не знак, — бормотал он скорее самому себе, чем своей спутнице, — эта тьма ничего не значит. Только суеверный глупец может поверить, что это знак.
— На этих холмах живет немало суеверных глупцов, — откликнулась Ронуэн.
«Когда полдень станет темным, как спина жука» — так сказано в старой песне. Что ж, этот день настал.
Детская песенка, которая всегда успокаивала, поскольку то, что в ней говорилось, было совершенно нереальным, воплотилась в жизнь перед их изумленными глазами. Камни растут. В яркий полдень наступила ночная тьма. Осталось только, чтобы среди зимы наступила летняя жара. Неужели это возможно?
Она начинала верить, что да.
Рис пустил лошадь легким галопом. Он был очень возбужден, и Ронуэн понимала почему. Джаспер был в его руках — пусть несколько минут, но был. Рис наконец мог свести счеты с человеком, убившим его отца. Но Джаспер ускользнул.
— Что ты узнала за время пребывания в замке? — сухо спросил он. — Люди Ламонта говорили, что ты пользовалась там большой свободой, могла ходить по замку и по двору. Кроме того, они сказали, что передали тебе сообщение. Но ты покинула Роузклифф до наступления периода темной луны. Почему ты не поступила так, как тебе было приказано?
— Я не твоя собственность и не член твоего отряда. Ты не можешь мне приказывать.
— Ты валлийка! И если ты любишь свою землю и свой народ, то должна отдавать всю себя борьбе против захватчиков.
Он направил лошадь на грязную прогалину, спешился, взял Ронуэн за талию и не церемонясь стащил на землю. Его руки были грубыми, а голос звенел от ярости.
— Если бы не твоя трусость, мы бы завтра ночью захватили эту крепость.
— Ты не имеешь никакого права мной командовать, — выкрикнула Ронуэн, вырвалась из его грубых объятий и повернулась лицом к нему, сжав кулаки. — И я вовсе не трусиха. Твоим людям известен только один вид храбрости. Вы бросаетесь друг на друга, пронзаете друг друга оружием и истекаете кровью на этих холмах. — Она уперлась кулаками в грудь Риса. — Но мы, женщины, видим, как кровь пропитывает наши земли. Детьми мы были свидетелями смерти наших отцов и слез наших матерей. Став женщинами, мы теряем братьев, мужей, отцов — все они становятся жертвами войны. Состарившись, мы будем вынуждены отдавать ей своих сыновей.
