— И в надежде, что часть вины припишут мне. Как я полагаю, игрушка будет послана от моего имени, а значит, не станет неожиданным подарком. — Он повернулся к Шону:
— Давай быстро в Маллоран-Хаус за нашими лучшими лошадьми и затем скачи в Виндзор предупредить короля. Частити, отправляйся с ним. Пусть Грейндер подготовит людей, чтобы действовать без промедления. Пошлите также сообщение Гренвилу.
Когда взволнованная пара выбежала из комнаты, Ротгар повернулся к Форту, который пытался освободиться от пут:
— Король, как вам хорошо известно, весьма заинтересовался игрушкой. Я предполагал преподнести ее после рождения ребенка, и он это знает. Неужели вы всерьез думаете, что он позволит этим господам помешать ему завести игрушку и посмотреть ее в действии?
— Их предупредили. Проклятие! Развяжите меня.
— Вы не можете сделать ничего такого, чего не могут другие.
Эльф прервала их спор:
— В погребе, где нас держали, был здоровенный камень.
Форт уставился на нее:
— Что? Ты ничего не говорила.
— Мы все равно не могли использовать его, чтобы выбраться оттуда. Он был размером с подушку. — Она посмотрела на Ротгара. — Камень ведь именно такой, да? Плоский валун.
— Разрази вас гром! Освободите меня.
Ротгар проигнорировал его вопли.
— Итак, они украли камень, затем вывели Уолгрейва из игры. В погребе, значит? Одного не понимаю, почему они вас не убили.
— Потому что, — заявил Форт, — мертвый граф вызовет больше вопросов, чем пропавший. — Он перестал вырываться и с обреченным видом обмяк, прислонившись к спинке дивана. — Уверен, они хотели вызвать как можно меньше шума. Кровопролитие, вероятно, полностью на совести вашей сестры.
— Интересно! — воскликнула Эльф. — Как это может быть?
Он взглянул на нее:
— Потому что, как вообще свойственно Маллоранам, вы вмешались. Мюррей не знал, что с вами делать. От этого его беспокойство переросло в панику. Кроме того, вы привлекли своих людей, и, вне всякого сомнения, именно поэтому произошло насилие.
— Возможно, в этом есть доля истины, — спокойно заметил Ротгар. — Но так как они чуть не убили охранника, которого вы приставили сторожить игрушку, нет оснований сваливать все грехи на нас. Вы не знаете, сколько нужно времени, чтобы превратить игрушку в орудие убийства?
— Я не являюсь их доверенным лицом, — огрызнулся Форт. — Они собирались засыпать порох и кусочки металла во внутреннюю полость механизма, так что, если его завести, произойдет взрыв и пули разлетятся во все стороны.
— Ну а если раны не окажутся фатальными, то заражение может стать причиной смерти.
Форт опять начал извиваться в своих путах, но вскоре сдался, крепко сжав челюсти.
— Полагаю, вы намерены использовать это, чтобы уничтожить меня.
— Я? Я менее всего склонен к разрушению. Но хотел бы кое-что обсудить с вами наедине. Эльф, оставь нас.
Эльф переводила взгляд с одного на другого.
— Нет, если ты собираешься причинить ему вред.
Ротгар повернулся к ней, недоуменно приподняв брови:
— Он связан. У меня и в мыслях этого нет. Но я не прочь узнать, как ты относишься к нему.
Она обнаружила, что дать честный ответ на этот простой вопрос совсем не просто.
— Я… он небезразличен мне. Он не принуждал и не соблазнял меня…
— Лизетт! — насмешливо воскликнул Форт. — Неужели ты забыла, что я практически похитил тебя и даже привязывал к кровати?
— О, помолчи. Я прекрасно помню, что ты не приставал ко мне, когда я была связана. И прошлой ночью мне пришлось немало потрудиться, чтобы подбить тебя на то… что мы сделали.
— Совокупление на полу, — предавался воспоминаниям Форт, — потом в постели, затем даже на гробу…
С горящим лицом Эльф сжала кулачки и издала вопль полного отчаяния.
— …и еще, да, вспомнил, в самом гробу. — Он повернулся к ней с выражением притворного сочувствия. — Я просто поражен, как ты еще можешь ходить.
Эльф отвернулась:
— Наверное, я его ненавижу.
— Наверное, нет. — Ротгар нежно дотронулся до ее плеча. — Как это ни грустно, но, боюсь, тебя ненавидит он, иначе не стал бы так позорить.
Она шагнула в его объятия, и он крепко прижал ее к себе, как бы без слов говоря, что вся его сила и любовь, как всегда, с ней. Эльф была готова расплакаться от стыда за то, что натворила.
— Я поражен, — сказал Ротгар. — Я всегда считал, что ты последний человек на свете, кто способен вызвать в ком-то подобное ожесточение.
— У него есть основания, Бей. Не очень веские, но есть. — Она оторвалась от брата и посмотрела в циничные глаза Форта. — Я переоделась, и он не узнал меня. А когда был очень уязвим, я приставала к нему с больными для него вопросами. Думала, так лучше. Но граф рассказал мне больше, чем стал бы рассказывать Маллорану. Надеюсь, наступит день, когда он простит меня.
— Моя дорогая Эльф, — задушевно проговорил Форт. — Видимо, от всех треволнений ты немного помешалась. Этого дня не будет. Шон собирается убить меня. Должен признаться, я не рассчитывал, что он здесь объявится. Как ты помнишь, я однажды упражнялся с ним на шпагах. Хотя я с тех пор усердно работал над собой, но все еще ученик по сравнению с этим признанным мастером.
— Ни один из моих братьев не убьет тебя без моего разрешения. — Она повернулась к Ротгару:
— Ведь так?
После секундной заминки тот произнес:
— По этой причине-нет.
При этих словах Форт поднял глаза на Ротгара:
— Меня поражает ваша нечеловеческая выдержка. Могу я по крайней мере рассчитывать, что вы ее хотя бы отлупите?
— Сомневаюсь. Можете отнестись к этому, как вам угодно. Эльф, выйди.
Эльф видела, чего стоило брату его спокойствие. Отчаявшись найти слова, чтобы помочь делу, она вышла из комнаты.
Сафо ждала в холле, перекинув через руку черную мужскую одежду.
— Это не понадобится Уолгрейву? Я посылала к нему домой, но кажется, саван придется более кстати.
— Насколько я поняла, смерть ему не грозит. — Чувствуя, как дрожат губы, Эльф коснулась камзола, узнав пуговицы, которые трогала в Летнюю ночь, когда была с ним в его лодке.
— О Боже, я — причина всех несчастий.
— Вовсе нет. — Рука Сафо обвилась вокруг нее. — Моя философия заключается в том, что во всех бедах виновны мужчины, и пусть они сами с ними справляются.
Проводив взглядом сестру, Ротгар некоторое время молча изучал закрытую дверь, прежде чем повернуться к Форту.
— Не надо напрягаться. У меня нет ни малейшего намерения прикасаться к вам.
Форт откинул голову назад и закрыл глаза.
— В таком случае, полагаю, я буду избит словами. А вы не подумали, что, имея такого отца, как мой, я натер себе от этого изрядное число мозолей и практически неуязвим?
