в поддержке.
С собой в столицу светлейший князь взял два эскадрона золотых плащей – элитной кавалерии – и пехотный полк нового образца, состоящий из лучников, пикинеров и аркебузиров. Не слишком много, чтобы воевать со всеми домами сразу, но вполне достаточно, чтобы справиться с любым из них в отдельности. Правда, вся эта армейская масса не в состоянии защитить светлейшего от главного эльфийского «устранителя претендентов» – точно пущенной стрелы. Именно поэтому он сейчас ехал в третьем ряду среди кавалеристов, одетый, как они, в золотой плащ и парадный шлем с полумаской и высоким плюмажем. А впереди на его белом скакуне гордо восседает специально нанятый для этой церемонии актер, и именно по правую руку от него в Глендулин въехал новый советник Коригорм.
Нет, все-таки зря его политические противники радостно потирали руки, когда он согласился возглавить армию! Думали, все пройдет по уже привычному сценарию: громкие заявления, пара нападений на приграничные деревеньки и поражение в первом же серьезном бою, а с ним и жирный крест на политических амбициях. Нельзя даже исключать, что ныне покойный эрл Мереон разжигал воинственные настроения именно с подачи кого-то из противников Лантаниона.
Но он оказался умнее или удачливее – тут уж кому как больше нравится. Светлейшему хватило мудрости не путаться под ногами у тана Арчериона Эйнаурральде, ответственного за переобучение армии. В то же время он не забывал выказывать симпатии Мереону, призывавшему к немедленному продолжению военных действий с Нугулемом, но длилось это ровно до тех пор, пока своевольный эрл не стал слишком неудобен. Тогда уже пришло время разыграть нехитрую комбинацию, подсказанную и реализованную Коригормом.
Мереона спровоцировали на самостоятельный рейд на территорию сегдов, спустя час об этом доложили Арчериону. В результате новой войны удалось избежать, а генерал усугубил свое и так сложное положение в эльфийском обществе, и его безопасность всецело стала зависеть от воли Лантаниона Агирре.
А вскоре Коригорм вообще избавил светлейшего от присутствия переставшего быть нужным генерала, да еще таким образом, что комар носа не подточит: тот ушел сам и до границы эльфийских владений добрался целым и невредимым. А то, что на нугулемской территории в погоню за ним увязались кровные враги, так тут уж претензий к князю быть не может. Тем более что мстители остались с носом, лишь увеличив счет своих потерь.
Таким образом, воинскую славу Лантаниона оспорить стало некому, и совершенно неожиданно он превратился в победителя сегдов и самого популярного эльфа в Анкилоне. Те же, кто спешил списать его со счетов, нынче кусали локти, наблюдая за его триумфальным возвращением в столицу.
Сам же светлейший находился во власти смешанных чувств – радостного возбуждения от предвкушения близкой победы и, одновременно с этим, горечи от осознания простого факта: численность эльфов продолжала снижаться. Простой обыватель сказал бы сейчас, что Дубовая аллея запружена народом, но Лантанион помнил, насколько забивалась она во времена его юности, и мог с уверенностью заявить, что с тех пор жителей Глендулина стало заметно меньше. Можно было сделать допуск на аполитичность части глендулинцев, уставших надеяться на улучшение жизни при очередном владыке, но это на общую картину не сильно влияло. Свидетельством тому служили черные глазницы пустых домов, даже здесь, в центре города, то и дело попадающиеся на глаза.
Прав был Арчерион: эльфийскому государству нужны не войны за давно потерянные территории, а спокойствие. Сильные союзники в лице Эскарона и Аллории готовы обеспечить внешнюю безопасность границ, а вот прийти к согласию внутри Анкилона придется самим: где договорами, обещаниями и лестью, а где и железной рукой. Возможности для этого будут, но для начала нужно добраться до Дворца владык и оформить свою победу.
По мере приближения к площади Могущества напряжение нарастало. Открытым оставался вопрос: решится ли кто-либо бросить вызов дому Агирре? Откуда может прилететь стрела? Получит ли Анкилон шанс на возрождение или вновь утонет в крови междоусобиц?
Неожиданно Лантаниона посетила заполошная мысль: а все ли он предусмотрел? Ведь нет ничего хуже, чем оступиться в самый последний момент! Коригорма могли все-таки подкупить, и тогда та самая стрела вонзится именно в его голову! Князь раздраженно мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Во-первых, тану Ибарра это не выгодно, во-вторых, он не знает точного местонахождения светлейшего. Тем более что это самое местонахождение за последний дневной переход менялось шесть раз. Так что прочь сомнения!
Под громогласные крики толпы процессия добралась до подножия парадной лестницы Дворца владык. Здесь пехота заняла позиции, развернувшись лицом к толпе, золотые плащи спешились, одна половина из них выстроилась в две линии на нижних ступенях, тогда как другая направилась наверх. По мере того как головная группа поднималась все выше, спешенные всадники занимали свои места на лестнице, создавая живой коридор, предназначенный для торжественного входа во дворец без пяти минут нового владыки Анкилона.
В итоге во дворец вошла совсем небольшая часть отряда Лантаниона, состоящая из нанятого актера, самого князя, Коригорма и десятка охраны. Парадные двери закрылись за их спинами, а значит, можно снять маски: территория Дворца владык священна, здесь никто не смеет проливать кровь. Стрела так и не прилетела, никто не посмел встать на дороге у светлейшего князя Лантаниона из дома Агирре. У Анкилона появился шанс остановиться на краю пропасти и начать медленное, но верное движение вверх.
Глава 31
Кантадер, зажатый в узком пространстве между Манарой и горами, рос преимущественно в северном направлении, потому с этой стороны его граница давно являлась условностью, а контроль въезда-выезда из города осуществлялся на устроенной прямо на дороге заставе. С южной стороны все было не так: несмотря на наличие вполне приличного по размеру посада, городская стена с Южными воротами все еще использовалась по назначению, обозначая собою границу Кантадера. Ворота на ночь давно уже не запирались, но с наступлением темноты дежурящие там стражники становились гораздо более придирчивыми. Плата за въезд в город подводы в ночное время могла возрастать на треть, всадникам тоже приходилось раскошеливаться то на «ремонт мостовой», то на «уборку городских дорог от конского навоза». При этом кареты въезжали в Кантадер совершенно беспрепятственно и бесплатно, и не единожды мне доводилось слышать жалобы приезжих на подобную несправедливость, но у меня они никогда не вызывали ничего, кроме недоумения. Стражники ведь не дураки и прекрасно понимают, с кого можно брать деньги, а с кого – нет. В каретах путешествуют знатные господа, связываться с которыми себе дороже, а вот торговца, везущего на рынок товар, можно немного и растрясти. Что же касается всадников, то богато одетых вельмож тоже редко пытались остановить, как и просто решительно настроенных вооруженных людей.
Я спешил добраться из Лиарре до Кантадера засветло:
