Время шло.
Медленно.
По моим ощущениям, прошло несколько дней. Глаза начали привыкать к темноте. Я видела очертания проплывающих мимо существ, не похожих ни на что. Порой мне казалось, что на них нет плоти, только скелет, настолько прозрачными они выглядели. Словно склеенные из папиросной бумаги. Иногда появлялись огромные животные, тогда я боялась, что они раздавят меня. Но тюрьма не подводила, да и существа не подплывали близко, должно быть, чувствовали возведенные из воды стены. Или видели. В любом случае они держались в стороне.
Я не знала, насколько прочна моя клетка, и не пыталась пробить ее. Однажды я решила подрыть песок, чтобы посмотреть, как глубоко уходит стена. Я дошла до каменного дна и поняла, что мне Ее не обмануть. Да я и не пыталась бежать, просто пошла на поводу у собственного любопытства.
В темноте было страшно, ведь я не знала, что меня ждет. Я не видела, кто приближается к клетке, и не знала, что будет с Акинли.
Пусть я спасла его, но надолго ли? Вдруг Она решит забрать украденную у Нее жизнь, пока я заперта здесь? Когда меня посетила эта мысль, я заплакала. Я могла справиться с одиночеством, с Ее ненавистью ко мне. С темнотой и грядущим наказанием. Ничто не задевало меня.
Но тревога за Акинли сводила с ума.
Я пыталась бороться. Прошло около недели, и я убедила себя, что с ним все хорошо. Задача далась нелегко. Я не понимала, почему Она держит меня здесь так долго. Единственная причина, которая приходила в голову: Океан не хочет подпускать меня к Акинли. Скорее всего, чтобы не дать спасти его во второй раз.
В полной изоляции и скорби я заново переживала все совершенные за долгую жизнь ошибки.
Воспоминания о семье почти стерлись. Я знала, что когда-то у меня были отец и мать, братья. Потом я их потеряла. Отец чем-то увлекся, и мы отправились в Лондон. Он хотел нам добра. Но мать настаивала, что мы должны остаться, не бросать работу и школу.
И тут вмешалась я. Я ныла, что хочу повидать мир, и никакие уговоры не действовали. Мне удалось добиться своего при помощи детских капризов, это я помнила. Если бы я успокоилась и довольствовалась жизнью в Америке, ничего не случилось бы. А так я потеряла всех родных.
Потом я взвалила на себя любовь к сестрам. Я слишком зависела от них. Они стали ниточками, которых мне так не хватало. В самые одинокие годы я почти убедила себя, что влюбилась в Миаку. А когда появилась Элизабет, такая неожиданная и удивительная, я почти поверила, что влюбилась в нее. Но я ошибалась. В отсутствие настоящих чувств отчаяние начало походить на любовь.
Я видела это в жизнях мужчин и женщин, за которыми наблюдала. Если у тебя нет выбора, это не любовь. Я обожала сестер, и с моей стороны было жестоко рисковать их судьбой, чтобы получить желаемое. И все же, сидя в водяной тюрьме, я знала, что и сейчас поступила бы точно так же.
Проведенное в школах для глухих время казалось отличной идеей, но и его я ухитрилась испортить. Я слишком привязывалась к ученикам, а потом покидала их раньше времени. Они стали для меня заменой детей и внуков, которыми я могла бы обзавестись к тому времени. Я могла сблизиться только с глухими, и я считала их своими.
Жадность застилала мне глаза.
Какой глупой я была, если думала, что мое присутствие ничем им не угрожает. В любой момент я могла их убить. Смерть Джиллиан давила на плечи сильнее, чем сотни других утопленников. Она была обречена независимо от знакомства со мной, но я не могла не чувствовать, что приложила руку к ее гибели.
Но хуже всего я обошлась с Акинли. Я сбила его с пути. Причинила боль его семье. Говорила, что останусь с ним, и бросила его. Разбила ему сердце. Затем, в довершение всего, довела до могилы, вытащила оттуда, а сейчас кому-то из нас придется платить за выигранное время.
Я ужасно мучилась. Твердила себе, что все было бы проще, не будь Акинли таким замечательным. Но, проще или нет, мне не следовало оставаться в его доме. Если наше знакомство будет означать, что его жизнь оборвется раньше срока, не знаю, что я сделаю.
И хотя тут не было моей вины, глупо считать, что можно дружить с Океан. Она бессмертна. Она видит все, терпит все и будет жить вечно. Мы могли быть только собеседницами. Она королева пчел, а я простая труженица. Я подходила под определенные требования – молодость и красота, – больше от меня ничего не требовалось. Мы разговаривали, возможно, я Ее развлекала. Океан занималась важными вещами, питала дожди и течения. Она поддерживала жизнь на планете. Почему я решила, что Она знает, что такое любовь, ведь Она никогда не встречала равное Ей по силе существо?
Я возвращалась к этим мыслям снова и снова, пока они не начинали отдаваться болью. Плакала я только об Акинли, но страдала за все. Стыд за совершенные ошибки наполнял кости свинцом. Я чувствовала, как руки и ноги еле двигаются под тяжестью сковавшей меня тоски. Мне придется нести ношу до конца. Скоро ждет расплата. Я понимала, что подобные грехи требуют наказания. Осталось дождаться, пока Океан, мой единственный судья, объявит о нем.
Я ждала.
Становилось все тяжелее. Я все больше падала духом. Мне казалось, что тело съеживается. На миг я решила, что Она все же обрушила на меня стены. Но потом поняла, что это я рушусь. Когда тяжесть совершенных ошибок грозила меня раздавить, я принялась мечтать.
Я думала об Акинли. Представляла, что случилось бы, останься я с ним в лодке. Вот он приходит в себя, а я с улыбкой прижимаю его к груди. Он принимается меня целовать, вне себя от радости, что я вернулась навсегда. Потом мы возвращаемся домой, и Бен с Джулией прощают мое исчезновение, потому что я спасла Акинли жизнь. Все счастливы. Джулия станет моей лучшей подругой, Бен – старшим братом. Бекс будет обожать меня. И Акинли тоже.
Через несколько дней соседи неожиданно решают переехать. Когда Акинли увидит объявление о продаже, он не раздумывая купит дом. Прибежит ко мне и скажет, что теперь мы можем пожениться, и тут же сделает предложение. Обручальное кольцо будет таким же красивым, как мой кулон. Мы покрасим дом в синие, зеленые и бежевые оттенки. Одну комнату выделим под спальню, другую для чтения и музыки, а остальные превратим в детские. У нас будет большая семья, как хотел Акинли.
На свадьбе я буду самой красивой невестой в городе. Туда стекутся все жители Порт-Клайда и даже туристы. А когда подойдет время произнести клятвы, я заговорю. Мне не понадобится блокнот, чтобы ответить «да» и сказать «я люблю тебя».
Погодите-ка. Акинли сказал, что любит меня.
В лодке, когда я держала его, он произнес эти слова.
Он извинился, сказал, что любит меня, и попросил остаться. Я так радовалась его спасению, что даже не поняла произнесенных им слов.
