Я считала их дом своим. Неожиданно меня пронзила страшная мысль: а вдруг они переехали? За год многое могло случиться.
Меня гнал вперед странный порыв. Я должна все увидеть своими глазами, даже если Акинли здесь больше нет. Поездка сделает меня еще более несчастной, чем раньше, но я должна дойти до конца.
Я люблю его.
Ничто не сможет этого изменить. Я люблю Акинли. И готова рисковать жизнью, лишь бы взглянуть на пустой дом. Возможно, если на мою долю выпадет немного удачи, я увижу и самого Акинли. Взгляды на расстоянии – все, что мне оставалось. И я не откажусь от них ни за какие деньги.
Хотя тело мое считалось сильным и несокрушимым, ночное ви́дение к нему не прилагалось. Так что я, спотыкаясь, брела по лесу. Чувство направления тоже часто меня подводило, но сейчас дом притягивал к себе как магнит. От нетерпения ныли зубы, хотя мне казалось, что я прикладываю больше усилий, чем за рулем.
И тут деревья расступились, и я увидела его. Мой дом. Такой красивый. Случайные прохожие не нашли бы в нем ничего особенного, но в моих глазах он стоил целого королевства.
Первый отблеск надежды появился, когда я заглянула в гараж. Я знала, что машины в него не ставили. Там в банках и коробках хранили всякую всячину, бок о бок с гитарой, барабанами и клавишной установкой Бена, которые тот оставил на всякий случай: вдруг удастся пробиться на музыкальную сцену. На подъездной дорожке стояла вечно пахнущая рыбой машина Бена. Они никуда не уехали. Сияющей звездой у стены дома на опущенной подножке стоял «Бесси». Если «Бесси» здесь, значит и Акинли тоже.
Надо было захватить с собой часы, я понятия не имела, сколько сейчас времени. Пробел в моем плане. Мне придется по солнцу угадывать, который час.
Я издалека осматривала дом. Свет на втором этаже не горел, но на первом из окон пробивалось свечение. Слишком слабое для верхнего освещения – возможно, телевизор. Кто-то не спит, хотя это ничего не говорит о точном времени. Оглядевшись, я не заметила на улице ни одной машины, поэтому воспользовалась случаем и перебежала дорогу. Я заранее надела черные джинсы и футболку, чтобы слиться с темнотой ночи, и идея вроде удалась. В тени дома я обошла его по кругу и поднялась на крыльцо. Оттуда осторожно взобралась по решетке с северной стороны. Должно быть, Джулия пыталась вырастить плющ, но он не принялся, хотя решетка сильно облегчила мне карабканье на второй этаж. По крыше крыльца я добралась до окна Акинли.
Он сменил занавески на более фривольные – женские. Боже, значит, Кейси переехала к нему. Акинли никогда бы не повесил такие по доброй воле. Он согласился, чтобы угодить девушке, даже если шторы ему не нравились, это в его стиле. Акинли, ну почему ты такой покладистый? Если здесь жила Кейси – а она, без сомнения, поселилась бы в комнате Акинли, – чем они сейчас занимаются? Вдруг я загляну в окно и увижу любимого мужчину в постели с другой женщиной? Хватит ли мне сил уйти отсюда? Простить его за то, что забыл меня, и не вцепиться ногтями в лицо Кейси?
Я сделала глубокий вдох. Надо сделать все, что в моей власти, чтобы Акинли был здоров и счастлив. С самого начала я собиралась дать ему все, что он пожелает. Если он хочет Кейси, я ее не трону.
Я осторожно заглянула в окно, и мои подозрения подтвердились. Стены были перекрашены. В темноте я не могла разглядеть их цвет. Фотографии на стене исчезли, их сменили забавные рисунки птиц и слоников. Как странно. Я ничего не понимала, пока не заметила детскую кроватку в углу.
Там спало самое маленькое, самое чудесное существо, что я когда-либо видела. Грудь девочки поднималась и опускалась. Она была прекрасна. Над кроваткой на тонких лентах свисали картонные буквы – Бекс. Видимо, сокращение от Ребекка. Прекрасное имя для ребенка, чьих родителей зовут Бен и Джулия.
Сколько же ей? Я отсчитала в голове месяцы. Значит, когда я гостила здесь, Джулия уже была беременна. Интересно, она знала? И хранила в секрете появление этой чудесной девочки?
Я понимала, что это не мой ребенок, и все же жалела об упущенном. Мы с Бекс могли бы стать лучшими друзьями, я бы присматривала за ней. А Джулия? Наверняка ей сейчас пригодилась бы помощь по дому. Может, она вспоминает обо мне и обижается, что я бросила ее в такое ответственное время.
Прости, Джулия.
Я долго смотрела на Бекс, пытаясь навсегда запомнить крохотное, милое личико. Затем, налюбовавшись, отправилась искать Акинли.
Скорее всего, это он смотрит телевизор в гостиной, так что надо как-то подобраться к высоким окнам. Спустившись на крыльцо, я заглянула в гостевую комнату и обнаружила там вещи Акинли. Конечно, он переехал туда. Но по дороге сюда меня одолела тревога, и я просто радовалась, что он никуда не делся. И к счастью, Кейси здесь вроде тоже не было.
На кровати лежало синее удобное покрывало Акинли. Постель он оставил неприбранной. На вбитых в стены гвоздях висели его бейсбольные кепки – коллекция выглядела небрежнее, чем когда они размещались наверху. На полу у корзины для грязного белья валялась одежда, словно он кидал ее издалека и каждый раз промахивался. На комоде лежала кучка вынутых из карманов вещей: бумажник, ключи и мелочь. Рядом блестящий, сложенный пополам лист бумаги. Он походил на инструкцию к какой-то технике. Что бы это ни было, Акинли явно постоянно носил его с собой. Края потемнели от грязи, а сгиб протерся до дыр. Мне показалось, что кое-где бумага склеена скотчем.
Дверь в комнату была приоткрыта, в нее лилось свечение телевизора. Наверняка он там, так что я принялась ждать. Я сгорала от нетерпения и с трудом заставляла себя не подскакивать на месте – крыльцо предательски скрипело. Со второго этажа не доносилось ни звука, двор соседского дома стоял пустым. Вокруг царила тишина. Никто не знал, что я здесь. Ночь стояла безлунной, и я полностью сливалась с темно-синим небом.
Когда Акинли решил лечь спать, часы на ночном столике показывали два часа ночи. Экран телевизора погас, и я пригнулась, чтобы Акинли не заметил меня, входя в комнату. Мою комнату. В раздвинутых занавесках зажегся свет. Я осторожно подняла голову над подоконником и возблагодарила судьбу за царящую на улице темноту. Акинли стоял у комода, ко мне спиной. Мне показалось, что он наводит порядок. Затем взял в руки блестящий лист и принялся читать. Видимо, текст был долгий – он занял несколько минут. Потом Акинли отложил лист и начал готовиться ко сну.
Я виновато, но в то же время возбужденно наблюдала, как он раздевается до трусов. Не менее волнующе, чем носить их самой. Акинли был прекрасен. Мышцы на спине двигались, и я затосковала по утраченной возможности ощутить их под своими руками. Он явно давно не стригся. Мне понравилась его отросшая прическа. Акинли шли длинные волосы.
