Я виновато, но в то же время возбужденно наблюдала, как он раздевается до трусов. Не менее волнующе, чем носить их самой. Акинли был прекрасен. Мышцы на спине двигались, и я затосковала по утраченной возможности ощутить их под своими руками. Он явно давно не стригся. Мне понравилась его отросшая прическа. Акинли шли длинные волосы.
Под кожей разгорелось голодное тепло. Так женщина хочет мужчину. Но не любого – своего. Я понимала, что не могу считать Акинли своим, но желание жгло и не давало покоя. Не думала, что смогу о нем забыть, пока Акинли не повернулся ко мне лицом.
На меня смотрела пустота. Почти такая же, какую я порой ощущала внутри. Акинли отрастил щетину, отчего выглядел несколько устрашающе. Если бы я его не знала, то могла испугаться. Он выглядел усталым и осунувшимся, словно последнее время плохо спал. И он похудел. Красота не исчезла, но я видела, что он сломлен. Ему не требовалось ничего говорить. Я понимала его так же, как он понимал меня. Он страдал, причем сильно. Что довело его до такого состояния?
Неужели Кейси что-то сделала? Снова ранила его чувства? Оглядывая комнату, я не нашла никаких доказательств ее существования. Ни забытого свитера, ни даже совместной фотографии. Ничего. Может, они расстались? Вряд ли, учитывая, на какие хлопоты она пошла, чтобы заполучить Акинли обратно. Скорее всего, они поругались. Жаль, что Кейси не желала вести себя помягче.
Акинли подошел к кровати, запустил руку под матрас и вытащил тонкую книжку. Затем забрался в неубранную постель, натянул одеяло и открыл книгу: «Щедрое дерево». Та самая? Уголки загнулись, обложка потрепалась, а страницы едва держались в переплете. Рассказ был коротким, так что он прочел его три раза. Затем лег на кровать и напоследок прижал книгу к груди. Убрал ее под матрас и снова лег на спину. Я видела, как из левого глаза, ближайшего ко мне, скатилась слеза. Акинли шмыгнул, вытер слезу и выключил свет.
Это из-за меня.
Из-за меня он выглядел осунувшимся, а в комнате царил беспорядок. Если Кейси здесь не было, значит он попросил ее уехать. Он ждал. Мое тело не допускало проявления внешних признаков, но чувствовало то же самое. Если бы отсутствие аппетита заставило меня похудеть, от бессонницы появились бы мешки под глазами, от небрежения к себе потускнела кожа. Я выглядела бы точно так же.
Я скучала по нему. Он скучал по мне. И этого никак не исправить. Сотню раз я пыталась придумать, как обойти мою вечную молодость, молчание, отлучки на службе Океан и постоянный страх нечаянно убить Акинли.
Но так и не смогла. И страдала из-за этого, но мои страдания меня не смущали. Я не допущу, чтобы Акинли тоже мучился. Я думала, мое исчезновение подтолкнет его в объятия Кейси. Да, он говорил, что ему дорога я. Но после моего побега Акинли должен был решить, что я его не люблю. Обидеться или разозлиться, а затем продолжать жизнь назло мне. Надо было причинить ему больше боли. Что еще я могла бы сделать?
Надо было оставить кулон.
Я подняла руку и потрогала тонкую цепочку на шее. Если я оставлю его сейчас, это докажет, что я возвращалась, но ничего не скажет о моей ненависти к Акинли. Вдруг он будет ждать, что я навещу его снова, и еще крепче держаться за воспоминания. Надо составить план, как обидеть Акинли. Что причинит ему достаточную боль, чтобы он забыл меня? Не надо жалеть его: в перспективе ему будет лучше.
И тут я вспомнила. У меня уже был план, который я придумала в самом начале. Милосердный план.
Так лучше, чем оставить его лежать по ночам без сна и надеяться, что я чудесным образом вернусь. Мне надо просто показаться ему на глаза, а затем исчезнуть навсегда. Осталось только придумать, как проделать все правильно.
В ожидании вдохновения я наблюдала за спящим Акинли. Сон его был тяжелым. Несколько раз за ночь он успокаивался, но в основном крутился и вертелся. Ближе к рассвету заплакала Бекс, и он тут же проснулся. Значит, так и не заснул глубоко. Перед восходом солнца я ушла обратно в лес, ждать подходящего случая. Я еще не придумала, как обставить свое появление. Мне потребуется убедительное объяснение, почему я пропала. Все еще в раздумьях, я увидела, как из дома вышли Акинли и Бен. Пора приниматься за работу.
– Ты уверен, что справишься один? – спросил Бен.
– Даже не думай. Ты теперь папаша. Порой тебе придется оставаться дома. Присмотри за своей девочкой. – Акинли выглядел усталым. Бриться он тоже не стал.
– Присмотрю. Сам понимаешь, Джулия простыла, а у Беки начинается насморк. Джулия боится, что она ее заразит. А я никогда не болею, – гордый за свою иммунную систему, заявил Бен.
– Ничего страшного. – Даже усталость не могла скрыть любви, которую Акинли питал к своей семье.
– Смотри не перестарайся. Сделай только самое необходимое, а завтра я тебе помогу.
– Как скажешь, босс, – ответил Акинли со слабой улыбкой.
На работу он отправился пешком. Сегодня выдался хороший день для прогулки. Бен вернулся домой, и я углубилась в лес. При солнечном свете лавировать между деревьями стало намного легче. Но рано или поздно мне придется покинуть укрытие, поскольку лес не доходил до побережья. Мне пришлось нелегко, но я добралась до крохотного причала, где в свое время мы с Акинли садились в лодку.
Акинли отчалил один. Я была еще далеко, но сразу узнала «Марию». А Акинли я узнаю на любом расстоянии. Он рыбачил вдалеке от других, да и лодок в море было немного. Возможно, так здесь всегда. Год назад я не обращала внимания на окружающих.
Я долго наблюдала за ним издалека. Его присутствие доставляло мне странное утешение. Возможно, я даже с радостью посещу его свадьбу. А может, к тому времени уговорю себя перестать следить за ним. Не знаю. Работой он занимался чисто механически и мало следил за окружением. Он опустил ловушки, но старые поднимать не стал. Сделал только необходимый минимум, как и говорил Бен. Казалось, Акинли с радостью выполняет приказы. Я больше не могла смотреть на то, как он двигается.
Акинли походил на призрака. Он, как и я, ощущал себя идущей по жизни марионеткой. Мне нужно все исправить. Я придумывала историю, с которой сегодня появлюсь в его доме, но тут судьба изменила мои планы.
Он явно был не в себе, иначе вел бы себя осторожнее. Я не видела как, но Акинли споткнулся. Ударился головой о борт и с всплеском рухнул в воду.
Ой! Мне самой стало больно. Без сомнения, теперь весь день его будет мучить головная боль. Я всматривалась в волны в ожидании, когда он вынырнет.
Но Акинли не появлялся.
Я не видела и не слышала борьбы в воде. В панике я оглядела другие лодки. Неужели никто не заметил, как он упал? Раньше, когда мы шли по городу, его замечали все встреченные люди.
