краях появление интересных незнакомцев всегда становится своего рада развлечением. Вы идете в поместье, милорд? Нам с вами по пути, я как раз собралась навестить бабушку Уилла Купера.
Они продолжили путь вместе.
– Сьюзен сказала, что вы не собираетесь жить здесь постоянно.
– Да, мой дом в Суссексе, а Крэг-Уайверн – это Крэг-Уайверн.
– Вот именно. Кое-где на побережье время от времени проваливается земля. Я не раз думала, что было бы неплохо, если бы и под ним провалилась, только, конечно, чтобы никто не пострадал.
Они весело переглянулись, и этот взгляд напомнил ему Сьюзен. Должно быть, она многое позаимствовала в семье, которая ее воспитала, – хорошей, респектабельной семье.
Интересно, если Дэвид будет претендовать на графский титул, как это отразится на Карслейках? Он подозревал, что эта семья не из тех, что любят быть в центре внимания и вызывать толки и домыслы.
– Думаю, что Крэг-Уайверн построен на участке прочной земли. Мои предки хоть и были чудаковатыми, но абсолютно безумными не были.
Они подошли к конюшням и остановились.
– И все-таки отсутствие у них потомства можно рассматривать как знак божественного провидения.
– Я заметил на кладбище могилу женщины из семейства Сомерфордов, которая вышла замуж за Карслейка. Это часто случалось?
– Насколько мне известно, это исключительный случай. Они всегда были с причудами. Та, о которой вы говорите, видимо, прапрабабушка моего мужа. Говорят, она была красавицей, но весьма своенравной. Утанцевалась до смерти на балу, где появилась, не вполне оправившись после рождения третьего ребенка.
Кон вздохнул и снова взглянул на дом, спросив:
– Вы полагаете, что любой, кто живет здесь, обязательно сходит с ума?
Конечно, Дэвиду Карслейку необязательно жить там, если он этого не захочет, можно построить себе дом в деревне, но Крэг-Уайверн по-прежнему останется бременем, которое вынужден будет нести граф Уайверн, кто бы им ни стал.
– Нездоровье не в доме, – сказала попутчица, – а в крови этого семейства, которое, слава богу, теперь вымерло. А атмосферу дома можно было бы изменить, несколько модернизировав его и добавив активности в его жизнь. Моя дочь Амелия мечтает, чтобы вы устроили там бал.
– Бал? Полагаете, что кто-нибудь пришел бы?
– Дорогой мой граф! Кто же откажется увидеть своими глазами нового сумасшедшего Уайверна? Да большая часть населения графства пешком придет сюда, только позовите!
Кон рассмеялся:
– Да, большое шумное общество наверняка разогнало бы злых духов.
– А если пожелаете расслабиться, приходите к нам обедать. И захватите с собой вашего озорного секретаря. Разделите вместе с нами скромную трапезу. Для вас наши двери всегда открыты.
– А как насчет Сьюзен? – спросил Кон, умышленно называя ее по имени и наблюдая за реакцией.
– Разумеется, для нее тоже, – леди Карслейк чуть склонила голову набок и взглянула на него умными, проницательными глазами. – Вы с ней тогда, много лет назад, были, кажется, хорошими друзьями? Пока мы молоды, мы воспринимаем такую дружбу как нечто само собой разумеющееся, думаем, что на свете полным-полно таких друзей, и лишь со временем начинаем понимать, что такие друзья большая редкость и ими надо дорожить.
Он понял намек и ответил:
– Спасибо. Я искренне надеюсь, что мы до отъезда отсюда воспользуемся вашим приглашением.
Кон открыл для леди Карслейк калитку, потом закрыл и пошел своей дорогой.
Редкая и драгоценная дружба. Это правда, что он не рассматривал Сьюзен с такой стороны, потому что в друзьях недостатка он не испытывал.
Но так ли это?
Они с Ваном и Хоком были ровесниками и жили неподалеку друг от друга, а поэтому просто не могли не стать друзьями. Возраст и соседство связывали их, хотя на самом деле они были очень разными по характеру. Если бы они встретились где-нибудь в другом месте – в школе, например, или в армии, – такой тесной дружбы между ними, возможно, и не завязалось бы.
То же самое можно сказать о «балбесах». Николас умышленно собрал в компанию разношерстную публику: в нее входили простолюдины и аристократы, ученые, спортсмены, студенты и просто энергичные, деятельные молодые люди. У них был даже собственный мятежник-республиканец, ирландец по имени Майлз Кавендиш.
Их связывала тесная дружба, но в ее рамках завязывались и другие отношения. В школе самым близким другом Кона был Роджер Меррихью, который потом пошел на флот и погиб во время шторма, когда уже были видны берега Англии.
И еще была Сьюзен.
С ней они никогда не смогли бы оставаться просто друзьями, но отныне будет только так. Ведь он отправил то проклятое письмо леди Анне, и теперь ему совесть не позволяла сорваться с крючка, пусть и очень хотелось.
* * *
Сьюзен понятия не имела, куда исчез Кон. Конечно, экономке не должно быть никакого дела до местонахождения работодателя, однако она не могла ничего с собой поделать. А вдруг письмо так расстроило его, что он упал с утеса?
Потом она услышала, что он благополучно вернулся, а через некоторое время – что садится ужинать с де Вером. Она постаралась не думать о нем и, проверив, все ли готово к завтрашнему дню, ушла к себе. Вскоре в дверь ее комнаты постучала Ада и передала приказание графа явиться в библиотеку.
Ну нет, ни за что! Сегодня она устоит.
– Извинись за меня, Ада. Скажи, что у меня болит голова.
– Как угодно, мэм, но здесь ваш брат.
– Дэвид? – Сьюзен встала и торопливо заколола волосы. – Ладно.
Она вошла в библиотеку, опасаясь ловушки, однако там действительно был Дэвид. Они вынимали из папки какие-то бумаги и раскладывали на длинном столе.
– Ты только посмотри, – обратился к ней брат. – Это лишь первоначальные наброски поместья.
Казалось, он совершенно не замечает ни напряженности, ни проблем!
Сьюзен подошла к столу. Кон выглядел погруженным в какие-то свои мысли, и ее охватила тревога. Зачем он вызвал сюда Дэвида? Что намерен сказать?
– Раньше здесь были витражи, – сказала она, указывая на изображенные на рисунке двери. – Один из сумасшедших графов разбил их, когда играл в мяч.
Она заметила, что Дэвид окинул ее и Кона вопросительным взглядом: возникшая между ними напряженность все-таки ощущалась. Ну конечно, она сама проговорилась, и он теперь знает, как она относится к Кону. Лишь бы только не смущал ее какими-нибудь неловкими высказываниями.
Кон решительно закрыл папку и сказал:
– Я пригласил вас сюда с определенной целью, Карслейк. Садитесь. Садись и ты, Сьюзен.
Он уселся в кресло – серьезный и невозмутимый, как и подобает графу. Сьюзен и Дэвид сели за стол напротив него.
– Карслейк, – начал Кон, – Сьюзен показала вам письмо вашей матери?
– Да. Но вы же не думаете, что я на его основании предъявлю какие-то претензии?
– Меня это
