покончено, я переключил внимание на их пленника. Молодой человек лет двадцати семи с всклокоченными тёмными волосами и ссадинами на лице выглядел потрёпанным, но держался удивительно спокойно для человека, только что избежавшего пыток. Федот занялся его путами, разрезая клейкую ленту.
Жестом позвал журналиста в коридор, чтобы разговор не услышали лишние уши, оставив Федота с Гаврилой собирать документы, разбросанные бандитами.
— Спасибо, Прошка — хрипло произнёс через минуту журналист, потирая запястья. — Вы все появились очень… вовремя. Ещё минут пять, и была бы яичница! — короткий, почти истерический смешок вырвался из его горла.
Девушки, как по команде, синхронно вскинули брови. Северьян смутился и попытался сменить тему:
— И всё же не могу поверить! Что ты здесь делаешь?
Я замер, пытаясь найти в воспоминаниях покойного Платонова этого человека. Пусто. Внешне его лицо не вызывало никакого отклика.
— Мы знакомы? — вежливо спросил я.
Мужчина замялся, затем улыбнулся сквозь боль.
— Конечно, ты меня не помнишь. Тебе было года четыре, последний раз, когда мы виделись. Я — Святослав Волков, твой двоюродный брат по материнской линии.
Эта фамилия отозвалась странным эхом в моей памяти — не в воспоминаниях Платонова, а в моих собственных, из прошлой жизни. Волки — верные спутники Всеотца Одина, как и вороны. И вот теперь в этом мире, где мой фамильяр — ворон, а родовым символом Платоновых является этот гордый чёрный вестник, передо мной возникает родственник с фамилией Волков. Слишком много совпадений, чтобы списать их на случай. Словно сами Норны сплетали нити судеб, сталкивая меня с подсказками о том, почему моя душа переместилась именно в это тело, в этом мире.
— Северьян Правдолюбов, — произнесла Василиса, разглядывая журналиста. — Так это ваш псевдоним?
Святослав кивнул, слегка поморщившись от боли.
— Профессиональный выбор. В моей семье не очень одобряют журналистику, особенно расследовательскую, — он снова посмотрел на меня. — Я следил за новостями о твоей семье через Эфирнет. Узнал о твоей ссылке в Угрюмиху. Но что привело тебя в Муром?
— Долгая история, — ответил я, всё ещё пытаясь переварить внезапное родство. — Муром… был родным городом моей матери, — тихо проговорил я больше для девушек, чем для себя.
— Тётя Елизавета,, — с теплотой подтвердил Святослав. — Помню, как она иногда привозила тебя летом. Маленький Прошка с вечно ободранными коленками, — он улыбнулся с теплом. — Каким же мелким засранцем ты был, прости мой французский.
Внутри меня что-то отозвалось. Не воспоминание, но странное чувство узнавания, словно эхо из детства Платонова, недоступное моему сознанию.
— Что делать с… этими? — спросил Федот, кивнув на связанных бандитов.
— Сдать властям? — предложила Голицына.
— И предупредить их хозяев? — я покачал головой.
Гаврила молча провёл пальцем по горлу.
— Это поставит нас вне закона, и подвергнет дополнительному риску жизнь Святослава.
— Зови меня Славой, как в детстве, — хмыкнул он, потирая подбородок. — У меня есть идея. Мой отец владеет несколькими складами за городом. Там есть охрана, преданные люди. Пусть отец и не одобряет моих увлечений, но нападения на меня точно не простит никому. Можем держать этих громил там, пока не соберём все доказательства против их хозяев.
— Звучит, как план. Набери своим людям, пусть подъедут за этими хлопцами. А нам надо куда-то перебраться. Здесь оставаться не безопасно. Ты слишком свободно делился информацией об этом адресе.
Святослав, хмыкнул и задумался.
— У моей семьи есть квартира в северной части города. Её сдавали, но жилец недавно выехал. Там нас никто не побеспокоит.
Через полчаса молчаливые исполнительные люди загрузили троих нападавших в багажники машин для транспортировки, а ещё через сорок минут мы оказались в новой квартире с коробкой вывезенных из квартиры Славы документов.
— Так против кого ты собираешь доказательства? — наконец, спросил я.
— Против ректора Муромской академии Горевского. У меня есть основания полагать, что он замешан в исчезновениях студентов. Смотрите…
Следующий час мы провели, просматривая его материалы. Финансовые отчёты, выписки, странные совпадения в датах отчисления студентов и появления новых средств на счетах ректора. Впечатляющая работа, особенно для одного человека. Но, как я вынужден был признать, недостаточная для прямого обвинения высокопоставленного лица.
— Завтра в его особняке запланирован ежегодный бал-маскарад, — сообщил Святослав, когда мы разместились в гостиной. — Половина города будет там. Идеальный шанс проникнуть в его кабинет и поискать дополнительные улики.
— И как ты предлагаешь это сделать? — спросила Василиса, скептически приподняв бровь.
— У меня есть связи, — улыбнулся Святослав. — Могу обеспечить приглашения для всех нас.
— Для меня тоже? — живо поинтересовалась Василиса, и её глаза загорелись.
— Разумеется, — он элегантно склонил голову. — Моя семья имеет определённый статус в городе. А как вас, кстати, зовут, прекрасная барышня? Ваше лицо мне кажется знакомым…
— Василиса Ольховская, — почти не теряясь, ответила Голицына.
— Кстати, о статусе… — я внимательно посмотрел на кузена. — Как сын знатной семьи стал журналистом? Не самый традиционный выбор профессиональной стези.
Святослав засмеялся, и на миг в его чертах промелькнуло что-то юношеское, почти мальчишеское.
— Призвание. Отец, конечно, в ярости. Считает, что я порчу репутацию фамилии своими «плебейскими увлечениями». Однако публично терпит — смотрит сквозь пальцы, надеясь, что я перебешусь и займусь чем-то более подходящим для своего положения.
— О, прекрасно вас понимаю, — вздохнула Полина.
— А вы же… Полина Белозёрова, верно? — блеснули узнаванием глаза Волкова.
— Эм, да… Но я в городе инкогнито, — вспыхнула девушка.
— Ваша тайна умрёт вместе со мной! — прижав руки к груди, заявил кузен. — Прошка, скажи, откуда в твоём обществе столько красавиц?
— Они сами меня находят, — пожав плечами ответил я, и тут же с двух сторон на меня уставились нахмуренные, но очень милые моськи.
Остаток дня мы провели в подготовке к завтрашней операции. Пришлось спешно съездить в гостиницу за вечерним костюмом и платьями. Мои спутницы как раз готовились к чему-то эдакому, когда упаковывали свой багаж. А Святослав сходил в магазин и вернулся с целой коллекцией масок для маскарада.
Полина с восторгом примеряла одну маску за другой.
— Это же как в «Воровке сердец»! — воскликнула она, надевая маску чёрной пантеры. — Помните, как леди Эмилия проникла на бал герцога Нортона?
— Это очередной твой роман? — с лёгкой иронией уточнила Василиса, выбирая
