щетины щеки, боясь, что мне все это чудится и он сейчас исчезнет. – Почему не предупредил?
– Хотел сделать сюрприз. – Данте тоже смотрел на меня во все глаза и улыбался. Его волосы чуть отросли, а вместо привычного черно-серого облачения на нем был синий дорожный костюм, украшенный вставками из рыжей кожи. И все это вкупе с сияющим взглядом и открытой улыбкой делало его моложе и еще привлекательней. – Мне посчастливилось найти портал из Гливердама прямиком сюда.
– А я только вчера получила то письмо, где ты писал, что приедешь через месяц. – Я еще крепче прижалась к нему.
– Мне удалось освободиться раньше, а тут еще портал нашелся… Времени на письма просто не было. Можно я ее украду ненадолго? – Данте посмотрел на Вайолетт.
Я тоже растерянно глянула на подругу, но та уже замахала руками:
– Идите-идите. Я никуда не спешу. Вернитесь только к семи.
– Мы вернемся намного раньше, – заверила я ее и взяла Данте под руку.
– Почему именно к семи? – поинтересовался он, когда мы вышли на улицу.
Нас сразу окружили гул прохожих и аромат специй: моя лавка располагалась весьма удачно – на главной торговой улице.
– О, ты же еще не знаешь! – ответила я. – Вайолетт и Роджер с недавних пор выступают по вечерам в клубе «Арвонская ночь». Не подумай ничего такого. – Я засмеялась, заметив его поползшие вверх брови. – Это очень приличный клуб, куда приходят приятно привести вечер состоятельные господа. Там вкусно кормят и предлагают развлекательную программу. Шоу. Так вот, Вайолетт и Роджер там выступают с фокусами. Талант Вайолетт здесь пользуется особым успехом. Кстати, Роуз там тоже иногда поет. Правда, осенью она планирует поступать в музыкальную академию, так что от подработки ей придется отказаться. Но Виктор уверен, что сможет обеспечить их обоих. Его механизмы пользуются у арвонцев просто невероятной популярностью, его даже приглашали на ужин к герцогу Рахшильфеду, вроде как тот готов инвестировать в некий новый проект Виктора. Кстати, ты слышал, что они с Роуз решили пожениться в конце лета?
– Кажется, ты мне писала об этом. – Данте слушал меня, не переставая улыбаться, и я улыбалась вместе с ним.
Мы шли по людной торговой улице, но никого не замечали вокруг.
– А о том, что Мэриан нашла своего друга детства? Того самого соседа, чье кольцо чуть не потеряла еще в Академии? – продолжила я. Данте отрицательно покачал головой. – Так вот. Она случайно встретила его здесь, в порту! Он сразу узнал ее. Оказывается, он тоже живет в Новом Арвоне, только не в Касалде, а в Тибеке, но это ведь совсем рядом! И Мэриан хочет переехать туда в скором времени. Даяна мне тоже писала. К ней приехал ее жених, и теперь они перебрались на Запад, кажется, в Альгольм, там Саймон собирается разводить лошадей. Локридж, когда это услышал, тоже загорелся подобной идеей. Они с Саймоном постоянно на связи… Кого я еще забыла? Ах да, Брюс! Он устроился учителем в младшую школу. Дети его обожают… Прости, – вдруг спохватилась я и уткнулась лбом в плечо Данте. – Что-то я разболталась, а тебе даже слова не даю сказать.
– Если ты бы знала, как я соскучился по твоей болтовне, – усмехнулся он. – И по твоему голосу, и вообще… – Из его груди вырвался протяжный вздох. – Давай уже найдем какое-нибудь более укромное место. Здесь вообще поблизости есть такие?
– Пойдем в Сад Орхидей. – Я потянула его в сторону от главной улицы. – Там не такие толпы, хотя безлюдно в Касалде не бывает никогда. Здесь даже ночью шумно. Расскажи пока о себе. Какие новости в Гливердаме? Ты в письмах так мало писал.
– Новости разные. И, возможно, не самые приятные. Но как посмотреть… – Данте вздохнул. – Ральф умер, не дожив до суда. Его дело закрыли.
– Когда это случилось? – спросила я, посерьезнев.
– Почти сразу, как он вышел из состояния иссушения. Я не хотел писать об этом, собирался рассказать при встрече.
– А Академия? Наставники?
– Академия все еще закрыта. Возможно, ее реконструируют под другие нужды. О Траст, Драге и прочих я ничего не знаю. Они растворились, как только Ральф умер. Но и я не стал передавать их досье следователю. Пусть устраивают свою жизнь сами.
– А досье на тех, четверых? – мне не нужно было уточнять фамилии, чтобы Данте понял, о ком я.
Он ответил не сразу.
– Что случилось? – забеспокоилась я. – У тебя ничего не вышло?
– Как раз наоборот. У меня все получилось. – Данте улыбнулся, но будто через силу. – И мне даже помог твой друг, мистер Уолтер.
– Гарольд? – ахнула я.
– Гарольд, – усмехнулся Данте. – У него оказались весьма выгодные знакомства через его поэтический клуб. Во-первых, журналист одной столичной газеты, господин Лукойд. Во-вторых, член Парламента, господин Хонест. Первый помог предать огласке мое дело, несмотря на срок давности. После выхода его статьи эту новость разнесли остальные газеты, и наутро весь город снова узнал, что случилось восемнадцать лет назад с моей семьей. Но на этот раз замять это никому не удалось. Потом дело подхватил тот самый парламентер, и оно было передано в суд…
– Но это ведь замечательно, разве нет? – воскликнула я.
– Да, но… Твоего отца сняли с должности Главного судьи. Его вообще лишили права судейства, – тон Данте был осторожным, несмотря ни на что, он боялся причинить мне боль этим известием.
Но я не ощутила ничего. Ни радости, ни сожаления.
– А про Джереми что-то известно? – только и спросила я.
– Мало что, – покачал головой Данте. – Он по-прежнему учится в Университете. Но отстранение твоего отца от должности, безусловно, ударит и по его репутации. Боюсь, после учебы устроиться на работу туда, куда он планировал, у него не получится.
Меня снова это не тронуло.
– Значит, Крауз, Рошильд и остальные снова предстанут перед судом? – переспросила я.
– Да, и в этот раз им не удастся уйти от наказания, с учетом того, что у них еще имеются проблемы с законом, исходя из компромата, собранного Ральфом. Так мне сказал прокурор. Новый судья настроен решительно, он молодой и с современными взглядами, так что…
Я сжала его руку.
– Тебе нужно будет присутствовать на суде?
– Нет, я остался под именем Дастина Роутмана, а он не имеет отношения к семье пострадавшего мельника. Гарольд пообещал держать меня в курсе дела и известить, когда суд закончится.
– Даже представить не могла, что вы так подружитесь с Гарольдом! – засмеялась я.
Мы вошли в Сад Орхидей, и в тени деревьев сразу стало прохладнее.
– А ведь он влюблен в тебя, ты знаешь? – с ехидцей заметил
