не завершив текущие дела?
Чувство стыда и досады мгновенно захлестнуло меня. Боясь поднять на Петермана глаза, я решила сбежать. И непонятно от неловкости или от злости, что все мои усилия были тщетны.
Мгновение и я уже на ногах. Наклоняюсь, хватаю тапочки, врубаю вторую скорость сразу на старте, но меня останавливает твердая мужская рука. Я поднимаю вопросительный взгляд на Яна.
– Поехали со мной, – и взгляд у него такой серьезный-пресерьезный, словно ехать нужно, по крайней мере, на Северный полюс.
– Зачем это? Мне казалось, мы в прошлый раз выяснили, что работа в вашей компании меня не прельщает.
Светлые глаза блондинчика заметались, словно он никак не мог подобрать слова, чтобы выразить свои мысли. Секунд десять, чисто из вежливости, я подождала, а потом дернулась в попытке уйти. Но не тут-то было. Видимо, господин немец не придумал ничего лучшего, как выразить свои предложения в… иной форме.
Он просто взял и поцеловал меня. Вот так вот запросто! Сказать, что я офигела от подобного поворота событий, не сказать ничего. Нет, я, конечно же, подозревала, что нравлюсь немцу, но не думала, что до такой степени.
Ян уверенным движением привлек меня ближе к себе и одной рукой обхватил затылок, мягко склонив голову на бок, намеренно делая поцелуй глубже и интимнее. Судя по тому, с каким упоением он занимался этим делом, прав был Луганский. Подумала об этом и потеряла суть своих размышлений… Блин, как же он классно целуется. Теперь понятно, что в нем нашла его супруга….
Вот на этой-то мысли меня торкнуло. Резко прервав поцелуй, высвободилась из загребущих ручонок. Надо отдать Яну должное, удерживать не стал. Только смотрел непривычно горящими глазами.
– А вот это было лишним, – пробормотала я, с трудом переводя дыхание.
Видимо, немец имел на этот счет совершенно другое мнение. Его губы изогнулись в понимающей улыбке, а руки легли мне на плечи. И от чего-то они показались такими тяжелыми…
– Почему? – прошептал на ухо он, – Нам будет хорошо вместе.
Не нравятся мне его слова. Ох, не нравятся.
– И что мне делать в чужой стране? К тому же, насколько я помню, у тебя есть жена, – чисто из спортивного интереса решила развить эту тему дальше.
– Мы с Эльзой давно живем в разных городах и редко видимся, – невозмутимо ответил он.
– Значит, ты предлагаешь жить с тобой? – уточнила я.
– Нет, – Ян покачал головой, – Со мной не получится. Я часто бываю в разъездах. И приличия хоть какие-то нужно соблюсти. Я занимаю очень значительный пост, сама понимаешь.
Чуть не фыркнула в ответ на эти слова. Мне вот интересно он правда такой козел или прикидывается?
– Но ты ни в чем не будешь нуждаться. Я постараюсь уделять тебе как можно больше внимания.
Ага, как комнатной собачке. Почему у мужиков одни и те же стереотипы. Сначала Луганский, теперь вот это…чудо придурошное. Не сильный пол, а одно сплошное разочарование.
– Нет, – отвечаю коротко, но емко.
Ян на мгновение задумывается и выдает то, что я меньше всего думала от него услышать:
– А если я отменю сделку?
Я забыла, как дышать, когда его губы искушающее прижались к шее, нашептывая:
– Думаю, что смогу убедить совет директоров изменить свое мнение. Ты сможешь руководить сельскохозяйственным сектором. О мелочах можешь не беспокоиться. Я обо всем позабочусь.
Значит, не беспокоиться? Господин немец обо всем подумал, взвесил, принял решение и разработал стратегию. У меня складывается ощущение, что он не соблазняет меня, а ведет переговоры на передачу прав во временное пользование моей души и тела. Как же все это мерзко.
Медленно убираю грабли блондинчика со своей талии и оборачиваюсь.
– Сам до этого додумался или кто подсказал? – упираю руки в боки и зло смотрю на немца. – Все предусмотрел, кроме одного – не вписываюсь я в твою концепцию поведения.
Молчит. Правильно делает. А что еще ему сказать в данной ситуации?
– Я сейчас дам вам один хороший совет, господин Петерман, – говорю дрожащим от ярости голосом. – Езжайте в свою Германию. Живите со своей женой. А ко мне больше не приближайтесь!
Круто разворачиваясь, делаю два шага. Но тут же меня хватают за руку.
– Жень, подожди!
Ей богу, его персона уже начинает действовать мне на нервы. А когда я нервничаю, то что? Правильно, кто-то получает по наглой блондинистой физиономии. С размаху даю кулаком ему в глаз. Не зря я целый год ходила на курсы по самообороне. Удар у меня хороший. Получи, фашист, гранату!
От неожиданности или от того, что рука у меня слишком тяжелая, он делает несколько шагов назад, неловко оступается и с коротким воплем срывается с мостика в воду. А я, не оборачиваясь, почти бегом устремляюсь напрямик через огород в дом. Видеть больше не хочу его немецкую рожу.
Позже лежа в постели без сна и прокручивая события сегодняшнего дня в голове по сотому кругу, понимала, что необоснованно вспылила. Чего стоило просто ответить Яну вежливым отказом и на этом завершить разговор, но – природная стервозность сыграла злую шутку. Не удивлюсь, что теперь нажила себе серьезного врага в лице господина немца. Сомневаюсь, что его хоть раз в жизни посылали таким …ну скажем, экстравагантным способом.
С другой стороны, чем немец хуже самого обычного нашего мужика? Да ничем. Мало ли наших делают такие предложения понравившейся девушке, уже имея жену и детей? Вот и я о том же. Может мне просто хотелось думать о нем лучше, чем он есть? И разочарование плюс расшатанные нервы сделали свое дело.
Не скрою – Ян мне нравился. Как человек и как мужчина. Но… В каждом предложении одни «но» и «против». Мы с ним из совершенно разных миров. Даже если закрыть глаза на его семейное положение, не думаю, что из нас получилась бы пара.
А с кем получилась бы? С Луганским?
И тут срабатывает отличительная черта всех русских женщин. Если же я в двадцать пять… Блин, уже почти двадцать шесть не могу усмирить свой нрав и найти общий язык с мужчиной, что же будет через пару тройку лет? Возраст, он не резиновый. А характер с годами не улучшается.
В итоге так ничего не решив, я извелась и от усталости отрубилась.
Утро встретило тяжелой головой и не менее тяжелыми мыслями. Пока пила кофе под хмурым взглядом баб Вали, созрело два решения:
Первое – переступить свою чертову гордость и помириться с Васьком.
Второе – уволиться с колхоза.
Скажете: как же принципы? Как же справедливость? Нет ее в жизни. Не существует на свете. И как бы я ни старалась в своих долбанных иллюзиях ее воссоздать, от действительности не убежать. А она такова, что если не хочу остаться одна и у разбитого корыта, то стоит засунуть принципы куда подальше и двигаться со скоростью
