особенно тепло. Солнце светило настойчиво и жарко, но ветерок сглаживал это неудобство.
Ступая по усыпанной мелкими камушками дороге, Виктория с удовольствием вдыхала свежий воздух, в котором ароматы прелой листвы смешивались с влажной землёй. Виктория всегда любила осень и этот аромат. А теперь у неё появилось ещё больше поводов любить их, ведь именно осенью она повторно вышла замуж. Именно осенью началась её вторая, новая жизнь.
Парк покорил Викторию сразу. Он был совсем не похож на привычные глазу Уэйтфорширские сады, где гладкие луга простирались за горизонт, каждый куст знал своё место, а деревья были подстрижены в строгом соответствии с замыслом садовника. Природа Ривенхол-парка была совсем другой. В ней не было показной упорядоченности и стремления произвести впечатление, она жила по собственным законам и казалась настоящей. Неприукрашенной, но от того лишь более притягательной. И она удивительно подходила характеру самого герцога Ривенхола.
Дорожка, которую выбрала Виктория для прогулки, петляла меж старых дубов, ветви которых сплетались в позолоченный свод высоко над головой. Сквозь поредевшие кроны пробивалось солнце, оно раскрашивало ковёр из опавших листьев причудливыми пятнами света и тени.
— Какая же красота, ваша светлость! — выдохнула Салли, когда они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими буками.
Их гладкие серые стволы блестели на солнце совершенно сказочным образом. Где-то высоко в ветвях перепевались птицы, шелестела листва. Виктория сделала глубокий вдох и подняла лицо к небу.
— Просто дух захватывает, — восхищённо продолжила Салли. — Пожалуй, я прямо сейчас готова простить Ривенхол-парку каждую скрипящую половицу и ступеньку! Ох, то есть, я совсем не имела в виду, что мне не нравится ваш новый дом… Смотрите, ваша светлость, там, кажется, озеро!
Виктория повернула голову. Вдалеке действительно блестела вода — должно быть, то самое озеро, которое было видно из окна её новой спальни.
Тропинка тем временем уводила их всё дальше от дома. На место ухоженному парку с аккуратными дорожками пришла едва различимая тропка. Деревья здесь были ещё выше и гуще. Настолько, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны.
— Ваша светлость, не пора ли нам вернуться? — неуверенно предложила Салли. — Мы уже и так далеко забрели…
— Ещё немного, — откликнулась Виктория. Она и сама чувствовала, что нужно возвращаться, но что-то толкало её вперёд.
Лес вокруг изменился окончательно. Виктория не сразу поняла, что именно поменялось, но потом осознала: вокруг стояла совершенно неестественная тишина. Птицы умолкли, слышно было разве что как под ногами хрустят листья и ветки.
Она уже хотела поделиться этим открытием с Салли, но неожиданно что-то стремительное мелькнуло в воздухе совсем рядом, и Виктория инстинктивно отшатнулась, зажмурившись. В следующее мгновение раздался тихий удар о землю.
Салли вскрикнула.
— Господи, что это?!
Виктория стояла неподвижно, пытаясь унять собственный пульс. Когда она обернулась, то обнаружила птицу, лежащую на ковре из пожухлой листвы. Кажется, это был дрозд, обычный певчий дрозд с рыжеватой в тёмную крапинку грудкой.
— Это птица? Она упала? — раздался испуганный шёпот Салли позади. — О Господи, я чуть от страха не умерла.
Виктория не сумела выдавить ни слова в ответ. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, присматриваясь внимательнее. Птица лежала на боку с поджатыми лапками, её глаза-бусинки были открыты. Никаких видимых повреждений или крови не обнаруживалось, просто маленькое неподвижное тельце. Такое безобидное и такое неправильное в своей неподвижности.
А затем Виктория посмотрела по сторонам и взгляд выхватил ещё одну птицу. Она лежала чуть поодаль, почти скрытая опавшими листьями. Виктория шагнула вбок от тропы и обомлела.
Третья птица выглядела уже так, будто… лежала здесь не первый день. Четвёртую, с такой же крапчатой грудкой, Виктория рассмотрела у корней дуба в нескольких ярдах.
Сердце словно обдало холодом. В горле пересохло.
— Леди Видмор!! В-ваша светлость, умоляю, пойдёмте отсюда! Пожалуйста, пойдёмте!!
Виктория почувствовала, как Салли схватила её за руку, и это прикосновение вырвало её из оцепенения. Она резко развернулась, подхватила юбки и быстро зашагала прочь, увлекая за собой причитающую камеристку.
Разум же продолжал лихорадочно соображать. Что это? Какая-то эпидемия? Или они чем-то отравились? Птицы ведь не падают замертво в полёте. А если и падают, то не так массово.
Всю обратную дорогу они с Салли шли молча. Виктория не могла выбросить из головы поляну с птицами и тот момент, когда одна из них едва не врезалась в неё в своём предсмертном полёте. И как бы рационально Виктория не смотрела на жизнь, она не могла не усмотреть в этом дурной знак.
Они уже почти вышли к главной аллее, когда вдалеке раздался стук копыт.
Звук приближался со стороны главных ворот, и Виктория невольно замедлила шаг, присматриваясь к подъездной дорожке. Несколько мгновений спустя из-за поворота показался крупный и широкоплечий мужчина верхом на лошади тяжеловозной породы. Всадник заметил их почти сразу, без колебаний натянул поводья и направил лошадь шагом прямо к ним. Затем и вовсе ловко спешился.
Чем быстрее сокращалась дистанция между незнакомцем и Викторией, тем отчетливее она понимала, кем именно был этот гость.
Мистер Мартин Диксон оказался действительно внушительным мужчиной. Ростом, пожалуй, на полголовы выше герцога Ривенхола, с крупными запоминающимися чертами лица и улыбчивыми глазами. Добротный коричневый сюртук для верховой езды сидел на нём будто бы с трудом, а шейный платок явно выдавал в хозяине человека, не слишком беспокоящегося о мнении окружающих.
Мистер Диксон остановился в нескольких шагах и приветственно склонил голову, коснувшись пальцами полей шляпы.
— Позволю себе предположить, — заговорил он, — герцогиня?
Голос у него был низкий и глубокий, очень подходящий плотному сложению.
— Всё верно, — отозвалась Виктория с вежливой улыбкой. — А вы, полагаю, мистер Мартин Диксон.
Салли заблаговременно отстала на несколько шагов, и Виктория мысленно поблагодарила её за сообразительность. Из-за случившегося в парке она всё ещё чувствовала себя потерянной, а неожиданная встреча только усугубила это состояние.
— Очень рад нашему знакомству. Я только сегодня вернулся из Лондона, поэтому никак не мог нанести вам визит раньше. Как вы… поживаете?
— О, не беспокойтесь. Всё более, чем прекрасно.
Виктория снова изобразила улыбку. Разумеется, ей пришлось слукавить, но она не могла заводить разговор о мёртвых птицах, едва начав знакомство с этим джентльменом.
И если уж быть до конца откровенной, она вообще не представляла, о чём заводить разговор с мужчиной, с которым они были представлены лишь заочно. К счастью, мистер Диксон таких неудобств явно не испытывал:
— Признаться, герцог меня очень удивил, —
