слишком тяжелым бременем для моего сердца, но я не сомневаюсь: твои истории докажут, насколько невероятна моя жена. Я с нетерпением жду возможности заново узнать о тебе абсолютно всё.
— Если бы мы не были женаты, я бы вышла за тебя снова, — говорю я, отбирая прядь волос с его лба.
— Женитьба на тебе была моим величайшим счастьем, так что я повторил бы это не задумываясь. Пожалуй, когда я поправлюсь, мы сможем отыскать храм Элскере и принести клятвы в ходе настоящей традиционной церемонии. Я украду для тебя платье — неприлично пышное и дорогое свадебное платье, — а затем женюсь на тебе по всем правилам.
— Тебе не придется ничего для меня красть. — Я киваю в сторону повозки, где с комфортом устроился мой конь. С тех пор как Кейд перестал лежать по частям внутри сундука, я сложила туда мешок с золотом и церемониальный меч из храма Валки на сохранение. Похоже, когда Незнакомец спас меня от Войны, я всё еще сжимала в кулаке тот самый дорогой клинок, предмет культа, стоивший дороже всех богатств, которыми хвастались мои родители. Благодаря этому оружию и мешку с сокровищами мы ни в чем не будем нуждаться до конца наших дней.
— Я всё тебе расскажу, когда буду делиться историями о своих странствиях, но мне удалось украсть для нас столько золота, что хватит на всю жизнь, — продолжаю я, и его глаза мгновенно устремляются на меня.
— Я с нетерпением жду этой истории. Варас был бы впечатлен такой добычей.
— Варас, возможно, и помог, — произношу я с озорным огоньком в глазах, и у Кейда от удивления чуть не отвисает челюсть.
— Жена, — в его дразнящем голосе слышится шутливое предупреждение. — Я слишком устал для таких потрясений, но теперь мне не терпится всё услышать.
— Не нужно спешить, — голос мой становится мягче, и я прижимаю его еще ближе. — Большинство моих историй пропитаны болью. Я всё тебе расскажу, и хотя некоторые моменты были светлыми, большинство лишь опечалит тебя.
— Я всё равно хочу услышать. Я хочу делить с тобой абсолютно всё. — Кейд целует открытую кожу на моей груди, и его нескоординированные движения щекочут меня. — Помнишь, в начале нашей дружбы я просил тебя рассказать мне о своей жизни?
— Но я ответила, что у меня нет никаких историй, и вместо этого слушала твои, — отвечаю я.
— Что ж, теперь роли поменялись, и я пришел забрать свое. — Он дарит мне вымученную, но счастливую улыбку. — Ты обещала поделиться со мной своей историей, если я поделюсь своей. Похоже, пришло время сдержать слово.
Он приподнимает голову, с трудом оторвав ее от моей груди на пару дюймов, но я прекрасно понимаю его желание. Я наклоняюсь навстречу, касаюсь его губ, и мы целуемся до тех пор, пока у нас не начинает кружиться голова от нехватки воздуха. Его движения еще медленны и неуверенны, но мой муж не позволяет этому остановить его, пробуя на вкус мои губы, щеки, шею. Мы словно живем вечно в этих поцелуях, где сливаются воедино наши слова, дыхание и обожание, и это прекрасно в своей несовершенности. Пока его губы отвечают моим — движение за движение, страсть за страсть, — я окончательно решаю для себя, что всё пережитое того стоило. Каждый шрам, каждый приступ голода, каждый страх. Я бы прошла через всю эту боль, которую жизнь обрушила на меня, снова и снова, потому что я полюбила своего вора с того самого мгновения, как нашла его в своей комнате, и буду любить его до тех пор, пока мы не обратимся в прах.
Семья
СЕЗОН УРОЖАЯ, ЦИКЛ 78929
Я тихо прикрываю дверь, чтобы не разбудить их, и крадусь по коридору в свою комнату. Из-за сегодняшнего волнения ни одна из девочек никак не хотела засыпать, и это была настоящая борьба характеров — кто сдастся первым. В конце концов усталость победила, и, оставив легкие поцелуи на их маленьких загорелых лбах, я оставила их грести к снам о плавании, тропических фруктах и розовых рыбках.
Кейд сидит на нашей кровати, когда я заворачиваю за угол спальни, но он смотрит куда-то сквозь пространство, совершенно не замечая моего присутствия. Я улыбаюсь тому, как он прекрасен, и прислоняюсь к косяку двери, ожидая, пока он выйдет из своего транса. Когда это случилось впервые, это меня ужаснуло. Казалось, будто он переставал существовать в этом мире, уносясь разумом куда-то далеко, и когда он наконец возвращался из своего оцепенения, я была близка к истерике от страха. Теперь это происходит гораздо реже, чем раньше, но время от времени сознание моего мужа покидает эту плоскость бытия. Все эти циклы спустя это больше меня не пугает. Смерть предупреждал, что он может измениться после пробуждения, но к нашему облегчению, Кейд остался тем же человеком, за которого я вышла замуж. Эти короткие моменты отсутствия — единственное изменение, и я принимаю их, вместо того чтобы бояться. Я позволяю его душе найти дорогу обратно ко мне, пока сама любуюсь его красотой.
Его шрамы теперь почти неразличимы: загорелая кожа и перекатывающиеся мышцы скрывают безупречные стежки Смерти. Он больше не хромает, его тело работает исправно, но в самом начале он был неуверен в себе, как новорожденный. После того как Смерть покинул нас, Кейд едва мог бодрствовать больше нескольких часов подряд. Я согревала его и кормила, но пока мы днями сидели у костра, в моей голове настойчиво крутилась мысль вернуться к Веси. Уденс дал свое разрешение привезти Кейда к его водам, и, как только мой муж достаточно окреп, я собрала наш лагерь. Путь выдался тихим — Кейд спал прямо в повозке, но он был жив, и его части больше не покоились в сундуке по кусочкам. Я улыбалась всю дорогу, но это не могло сравниться с той широкой улыбкой, что озарила мое лицо, когда муж впервые увидел Веси.
Именно на этих берегах я поведала ему историю о Незнакомце и моих странствиях. У нас ушло несколько дней на этот рассказ, так как его тело еще не могло долго оставаться в сознании, но он не позволил мне упустить ни единой детали. Я рассказала ему обо всех ужасных моментах, включая те, что происходили в этих водах. Ему было больно слышать о моих страданиях. Я буквально чувствовала исходившую от него ярость, и поначалу переживала, что рассказы о времени, проведенном вдали от него, навредят его выздоровлению, но он перенес их с той же храбростью, с какой встретил
