подсвечники и тиковые чаши с фруктами. У каждого предмета в доме, от его винтажных настольных игр до кулинарных книг и коврика для занятий йогой, имеется свое место. У Сета все всегда лежит на своих местах, и он никогда ничего не разбрасывает.
Порой Сету нужно выкраивать время для работы. Вначале я каждый раз сжималась, когда он начинал говорить про развод и алименты – это триггерные слова для меня. Но потом я слышу, как он очень терпеливо и сочувственно дает советы клиентам – сообщает горькую правду о расторжении брака или хорошие новости о переговорах по поводу мест жительства детей, и я понимаю, что ошибалась по поводу его работы. Мне она до сих пор не нравится, но она требует эмпатии, доброты и понимания человеческой природы. Она очень подходит лучшей его части.
Сет также очень весело и дружелюбно разговаривает с членами своего коллектива, когда обсуждает с ними дела, которые они ведут, распределяет обязанности и принимает решения. Я слышу, как он разговаривает с адвокатами другой стороны – всегда оптимистично и вежливо, даже когда отклоняет их требования и разбивает в пух и прах их аргументы. Я восхищаюсь его компетентностью. И понимаю, почему он может себе позволить домик на озере.
Он все так же любит музыку. Когда Сет не говорит по телефону и не участвует в видеоконференциях, он всегда ее включает. Он не врал про свои пристрастия – ему нравится Кэт Стивенс, и я нахожу это милым. Благодаря ему я по-новому взглянула на дискографию Элвиса: у него было столько хитов! Несмотря на все усилия Сета, я продолжаю ненавидеть «Роллинг Стоунз». Мы оба любим Этту Джеймс. Сет считает забавным включать NSYNC, когда мы ложимся в постель, и мне приходится воровать его телефон, чтобы выключить эту группу.
В первую ночь я попыталась слушать колыбельные в наушниках, чтобы они меня убаюкали. Сет осторожно снял наушники с меня, а потом включил мой плей-лист так, чтобы колыбельные звучали из динамиков. И теперь мы каждую ночь засыпаем под них вместе. Иногда Сет тихо напевает мне их в ухо.
По вечерам жарко и влажно, и мы отправляемся купаться в озере. Потом мы лежим на полотенцах и читаем книги, которые купили в букинистическом магазине в городе. Сет набрал себе целую гору научной фантастики в мягкой обложке (такие книги он любил еще в школе) и быстро их проглатывает, одну за другой. Когда он читает, у него меняется выражение лица – он улыбается, если все идет хорошо, и хмурит брови, если описывается какой-то напряженный момент. Я притворяюсь, будто читаю весьма потрепанные книги Элис Манро, но по большей части я украдкой посматриваю на Сета и раздумываю о том, как мне повезло.
Я пытаюсь не думать про своего отца, работу или Лос-Анджелес, хотя часы тикают, и мы оба это знаем. Мы знаем, что все здесь только временно.
«У нас пять дней, – говорю я сама себе. – Осталось три дня. Еще одна последняя ночь».
Мы возвращаемся домой мокрые после купания, буквально пропитанные солнцем, неторопливо занимаемся сексом, потом решаем вздремнуть.
Сет обожает ходить по магазинам. Он любит водить меня в бакалейную лавку, где все натуральное, там он покупает арахисовое масло из молотых вручную орехов и пикантный хлеб с орехами. Он знает продавцов на фермерском рынке и гордо представляет меня им: «Моя девушка, Молли». Он дружит с девушками – владелицами местного винного магазина, и они обращают его внимание на вино пино-нуар рубинового цвета и оранжевые вина, ферментированные на кожице, которые напоминают мне о солнце.
По вечерам Сет жарит на гриле выловленную в озере рыбу или стейк по-среднезападному, а я в это время готовлю нам салаты с травами и сладкую кукурузу в початках. Мы открываем вино и едим на террасе, глядя на июньский закат. Когда наконец спускается тьма, небо такое ясное, что виден Млечный путь.
Сет говорит про наше будущее. Он считает, что нам следует попробовать роман на расстоянии в течение полугода, а после этого все обсудить. Каждый день связываться по ФейсТайму. Видеться лично, по крайней мере, один раз в месяц.
Мы обсуждаем места, где могли бы встречаться, – места, где ни один из нас не был, где у нас могут появиться новые общие воспоминания. Санта-Фе. Йосемитский национальный парк. Остров Оркас, где можно посмотреть китов.
Сет хочет посмотреть мой дом и порыться в моих вещах.
Я продолжаю думать про отца. Думаю о том, что они с мамой были парой в старших классах средней школы, но это его не остановило – он все равно разрушил их отношения. Думаю о том, что отец продолжает изменять до сих пор, избавляется от семьи, как от одежды прошлого сезона. Вспоминаю всех хороших парней, брошенных до того, как я вообще прекратила встречаться с людьми, которых может волновать расставание со мной, которым не все равно, если я их брошу.
Вместо того чтобы тихо переживать в одиночестве, я делюсь в темноте этими навязчивыми мыслями с Сетом.
Он очень нежен, но оптимистичен, когда слушает про мои страхи. Он успокаивает меня, говорит, что мы любим друг друга. Мы знаем друг друга. Это может сработать.
Три минуты каждый вечер он тратит на то, чтобы записать в дневник то, за что благодарен этому дню, затем чистит зубы и заставляет меня сделать то же самое.
Я благодарна за то, что утром слушаю Шопена, когда просыпаюсь от запаха тоста и соуса песто, которые долетают до меня в освещенном солнцем домике.
За то, что от озерной воды у меня стали виться волосы.
За работу, которая позволяет мне исчезнуть и ненадолго погрузиться в эту жизнь.
За секс на террасе в полночь, когда светят звезды, а соседи спят.
Если вкратце, я благодарна за Сета.
Глава 31. Сет
Каждый раз, когда я слышу, как Молли Маркс тихо сопит рядом со мной, сердце у меня в груди делает кувырок. Я просыпаюсь рано только для того, чтобы послушать ее ровное дыхание. Получить доказательства того, что она рядом со мной.
Она продолжает спать, пока я делаю утреннюю зарядку. Но я знаю, что она тайно встает, чтобы почистить зубы, потому что, когда я присоединяюсь к ней в кровати, я чувствую ее свежее дыхание и запах мяты.
У нее в чемодане такой бардак, что мне страшно хочется вывалить все из него и аккуратно сложить ее вещи. (Мне удается себя сдерживать.) Правда, у меня в
