обнять и прижать к себе, и не выпускать из своих объятий. Мне хочется дать ей все то, чего ее лишил Роб.
У меня звонит телефон. Это она.
– Дез? – спрашиваю я. – Ты с Сетом связалась?
– Да, – шмыгает носом она. – Он не может мне помочь.
– Что?
Сет – один из лучших в Чикаго адвокатов по бракоразводным процессам. Конечно, он может ей помочь.
– Дорогая моя, притормози, – говорю я. – Объясни мне, что ты имеешь в виду.
– Сет сказал, что не может меня представлять, потому что сегодня утром к нему уже приходил Роб и пытался его нанять. Сет сказал, что получается «конфликт интересов», хоть он и не согласился представлять Роба.
– Подожди. Роб ему об этом сказал, а Сет, черт его побери, ничего не сказал тебе?
– Я думаю, что он не мог. Ну, по закону? Я не знаю. Он дал мне телефоны пары других адвокатов. По его словам, они хорошие специалисты.
– Боже. – Внезапно на меня волной накатывает ощущение, что меня предали, оно кажется всеохватывающим. – Я прямо сейчас позвоню ему и поговорю с ним. Я заставлю его взяться за твое дело. Должен быть какой-то способ.
Я отключаю связь до того, как она успевает что-то сказать, и запускаю набор номера Сета.
Он отвечает мгновенно.
– Привет, – говорит он мрачным тоном.
– Пожалуйста, скажи мне, что это неправда. Неужели ты отказался помочь Деззи?
– Вау, – растягивает слово он. – Отказался? Нет, я предложил ей подождать. Что происходит? Ты на меня обиделась?
– Да, – шиплю я. – Я очень сильно на тебя обиделась.
Я агрессивно стучу покрытыми гель-лаком ногтями по столу и радуюсь, что они такие длинные и острые и получается звук, приносящий мне удовлетворение.
– Я не отказывался ей помогать, – говорит Сет. – Кроме этого, я ничего сказать не могу. Разговоры по правовым вопросам считаются конфиденциальными и…
– О, прошу тебя, – перебиваю я. – Ты не можешь ссылаться на конфиденциальность информации, которую клиент сообщает адвокату, если не берешься представлять Дез. И я не могу поверить, что ты сразу же не сообщил ей, что чертов Роб заявился в твой чертов кабинет.
Сет вздыхает.
– Моллс, я все утро в подавленном состоянии, но руки у меня связаны. Было бы совершенно неэтично делиться этой информацией. Я хотел бы представлять Деззи, но Роб пришел ко мне первым. Мы вместе работаем в некоммерческой консультации, и поэтому он решил, что я возьмусь за его дело. Но очевидно, что я никогда не буду его представлять в деле против Дез, поэтому я ему отказал. К сожалению, тот факт, что он обратился ко мне за консультацией, означает, что я и ее представлять не могу.
Он говорит так терпеливо и так разумно, что мне хочется запустить телефоном в стену.
– Почему ты не можешь сделать исключение? – ору я. – Ты несколько десятков лет знаешь Деззи. Она – моя лучшая подруга.
Сет вздыхает. Так вздыхают люди, которые давно и ужасно страдают. И можно подумать, что проблема здесь – я.
– Как я уже сказал, это неэтично. Я чувствую себя ужасно, но ничего не могу поделать, чтобы изменить положение вещей.
У меня нет слов.
О, погодите. Есть.
– Ты нечестно поступаешь с моей подругой! Ты ее динамишь!
– Нет, – отвечает Сет самым твердым адвокатским голосом. – Она также и моя подруга. Я дал ей координаты лучших адвокатов в Чикаго. Она попадет в хорошие руки, кого бы она ни выбрала.
Я молчу. Эти слова не заслуживают ответа.
– Моллс, меня ждет клиент. Я позвоню тебе через час, хорошо?
– Да. Хорошо. Когда угодно.
Я отключаю связь до того, как он успевает попрощаться, и перезваниваю Деззи.
– Привет, – говорю я. – Мне на самом деле очень жаль, но я не могу заставить его изменить решение. Он говорит, что это вопрос этики, и он абсолютно непреклонен. Не желает идти на компромисс.
– Все нормально, – отвечает Деззи. – Я понимаю.
Может, она и понимает, а я нет. Он – старший партнер в фирме. Может он один раз нарушить правила? Если не для нее, то для меня?
– Молли, все на самом деле в порядке, – продолжает Деззи. – Он был очень мил и очень извинялся.
Я заставляю себя сделать глубокий вдох и беру себя в руки.
Дело не во мне и Сете.
Дело не в моем отце.
Я просто очень эмоционально отреагировала из-за своей подруги, и несомненно, что в дальнейшем мне придется извиниться.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я у Деззи. – Ты звонила другим адвокатам?
– Пока нет.
– Тебе нужно это сделать прямо сейчас, пока люди не ушли с работы. Сейчас же начинаются долгие праздники, День благодарения. Ты должна с ними связаться до того, как это сделает Роб.
– Я знаю. Свяжусь через минуту, просто я полностью сбита с толку, чувствую себя растерянной.
– Ты говорила с Элиссой?
– Нет. У меня ощущение, что она скажет: «А я тебя предупреждала».
– Боже, Дез, нет. Элисса никогда так не скажет. Кроме того, она это не предсказывала.
Но предсказывал Сет.
Когда мы заключали пари.
От этой мысли у меня по телу пробегает холодок.
– Я знаю, что думала Элисса. Она считала, что мне нужно уйти от Роба, – сообщает Деззи. – По сути, она намекала на это, когда мы с детьми в прошлом месяце ездили в «Шесть флагов»[94]. И она оказалась права.
– Она точно пожалеет, что не ошиблась.
Дез выдыхает воздух.
– Если честно, я рада, что все выяснила до того, как успела забеременеть.
– Да. На волосок от пули.
– Огромной пули. – Деззи запинается. – Ты очень умная. Ты знаешь это?
Я ошарашена.
– Ты о чем?
– Ты всегда плевала на мужчин. Никогда не строила свою жизнь вокруг романтического дерьма. Раньше я думала, что ты патологически цинична, а теперь я считаю, что ты гений. Ты отвергаешь все эти токсичные институты.
Не очень приятно, когда тебя называет патологически циничной человек, с которым ты знакома с начальной школы, но я стараюсь не заводиться.
– Какие токсичные институты? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что знаю.
– Брак. Любовь. Пока смерть не разлучит нас – все это дерьмо.
Она кажется очень раздраженной.
Она очень похожа на меня.
Мне очень не нравится это слышать.
Сет показал мне другие возможности, другие варианты отношений. Я не уверена, что полностью в них верю. Но я хочу этого ради него.
– Деззи, любовь – это совсем не токсичный институт, – говорю я. – Ее я совершенно точно не отвергаю. Что касается брака – некоторые люди, похоже, получают от него удовольствие. Как знать.
Но она меня не слушает.
– Ты
