говорит она дрожащим голосом. – Я немного успокоилась. Спасибо тебе.
– Вот и отлично. Перед тем как ты сделаешь что-то еще, тебе нужно позвонить Сету. Я тебе сейчас отправлю его рабочий номер.
Пока мы считали, у меня перед глазами проносились видения. Моя мама лишается своего дома. Мой богатый отец прячет свои деньги. У Деззи совсем другая ситуация, но я знаю, что на них с Робом висит долг. И если Роб смог ей изменять и бросить ее, он также сможет нанять какого-то подлого адвокатишку, который приведет ее к финансовому краху.
Может, именно поэтому я и влюбилась в адвоката по бракоразводным процессам? Я до сих пор не доверяю им как виду, но я верю Сету. Он человек чести и хорошо выполняет свою работу. Я знаю, что он защитит мою подругу.
Деззи скулит. Этот звук – одна сплошная боль.
– О Боже, Моллс, это же настоящий кошмар! Сейчас будет День благодарения, черт его побери, и как я должна…
– Прекрати! Сет точно знает, что нужно делать. Ты позвонишь ему?
– Да, – слабым голосом отвечает она.
– А пока ты ему звонишь, я забронирую билет на рейс до Чикаго.
– Нет, не надо. Мои родители уже собрались приехать. Прилетят сегодня вечером.
– Значит, мы все будем с тобой.
– Нет, нет, у тебя же запланировано путешествие с Сетом.
Мы запланировали поехать в национальный парк «Юкка коротколистная» на долгие выходные. Сет хочет воспользоваться моим давним приглашением (сделанным в период страданий) отвезти его туда. Он говорит, что тогда он впервые понял, что я на самом деле могу испытывать к нему какие-то чувства.
– Ты уверена? – уточняю я у Деззи. – Сет поймет. Мы можем пожить у него, и все вместе проведем выходные.
– Уверена, – отвечает Деззи.
– Хорошо, моя дорогая. Звони Сету, затем перезвони мне.
Как только она отключает связь, я опускаю голову на кухонный стол. Меня все еще трясет.
Деззи и Роб. Боже мой.
Счастливый конец, черт побери.
Как раз когда начинаешь думать, что они все-таки бывают…
Это ужасает, потому что наши отношения с Сетом становятся серьезными, на самом деле серьезными. Я вижу, как влюбляюсь в него все больше и больше, мои чувства выходят из-под контроля, но я позволяю этому происходить. Я наслаждаюсь происходящим. Иногда я замечаю, что вдруг улыбаюсь без повода или смотрю в никуда, мечтая о жизни с ним. О том, как мы будем жить в одном городе, поженимся, может, родим ребенка.
Я уже начала задумываться, не угрожает ли нам что-то.
Никто никогда не может считать, что он в безопасности. Потому что если такое может случиться с Деззи и Робом, то оно может случиться с кем угодно.
Я отправляю Сету сообщение:
Молли:
Привет, дорогой. Тебе на работу позвонит Деззи. Обязательно ответь. Это важно.
Я жду две минуты. Сет не отвечает.
Он отвечает всегда.
Умом я понимаю, что он может быть на совещании или уже разговаривать по телефону с Деззи, но это меня нервирует. Я пытаюсь вернуться к уборке, но не могу сосредоточиться. Попытка подготовить дом к романтической встрече с любимым мужчиной кажется совершенно не к месту, когда рушится жизнь лучшей подруги.
И я все время погружаюсь в собственные воспоминания о том дне, когда ушел мой отец.
Он свозил меня позавтракать в «Деннис», наш с ним любимый ресторанчик. Он заказал куриные пальчики на завтрак. Эту его ребячливую привычку я всегда находила забавной. Когда принесли мои блинчики, отец сделал глоток кофе и, как бы между делом, сообщил мне, что сегодня съезжает из дома.
– Мы разводимся с твоей матерью.
Вначале я подумала, что он шутит. Мой отец был веселым человеком, а мама часто становилась предметом его шуток. В ретроспективе можно считать это очень показательным, но тогда я была папиной дочкой и считала, что он посмеивается над мамой, чтобы позабавить меня. Я находила это очень милым. Мы оба хорошо чувствовали сарказм, и это укрепляло нашу особую связь. Искренность и теплота моей мамы, которая легко обижалась, были из другой оперы. Не наш уровень.
Но в то утро не было никакого кульминационного момента или ударной концовки – если не считать его сообщения мне, что он переезжает в кондоминимум на побережье вместе с Корал Лупенски, двадцатидвухлетней дочерью моего стоматолога. Это можно было считать забавным?
Я начала подозревать, что многого не знаю.
Все подтвердилось, когда мы вернулись домой, а мама заперлась в спальне и рыдала так, словно умирает. Единственной реакцией отца было закатывание глаз, еще он сказал, что «у нее истерика», оставил мне деньги на пиццу на тот случай, если мама «весь день будет вести себя как шизанутая». И именно тогда я почувствовала настоящую панику.
Когда я поняла, что он бросает и меня тоже.
Я начала кричать. Я сказала, что так нельзя делать – нельзя бросать жену ради какой-то красивой дурочки только потому, что ты стал известным. Это было душераздирающе.
Он ответил: «Все хорошее когда-нибудь кончается, лапочка», отец так сказал, потому что он плохой писатель и использует устаревшие клише. Затем он взял ключи от машины и вышел из дома.
Я не могла не последовать за ним.
Я умоляла его забрать меня с собой, а когда он не ответил, рухнула на острые толченые ракушки, которыми была посыпана наша подъездная дорожка. Я была в шортах, с голыми ногами, мне было больно. Отец уехал.
Самое худшее во всем этом было после, когда моя мама впала в глубочайшую депрессию. Это было страшно: она прекратила готовить еду, почти не мылась и отказывалась видеться с кем-либо, кроме моих бабушки и дедушки. Но я хотела, чтобы он решил этот вопрос.
Я хотела своего отца.
Мы с ним были так близки. На меня то и дело накатывали такие сильные волны отчаяния, что я чуть не лишалась чувств. Мне хотелось позвонить ему, сказать ему, что у меня такое чувство, будто я умираю, мне нужно, чтобы он потер мне спину и сказал, что все будет хорошо, – но именно он и являлся причиной отчаяния. Он был причиной того, что я больше никогда не буду в порядке. По крайней мере, очень-очень долгое время.
И я знаю, что сейчас чувствует Деззи – я знаю, что это за боль, страдание по человеку, который безвозвратно разрушил твою жизнь и никогда больше тебя не успокоит. Человек, любви которого ей хочется больше всего, теперь не находится рядом, потому что именно он и является причиной ее боли.
Мне хочется ее
