ботинка.
— Прекрати подстрекать людей убить тебя, — раздражённо сказала я ему. — Мы забираем тебя к себе домой.
Глаза Атиласа приоткрылись.
— Как хочешь, — сказал он и потерял сознание.
— Чертовски типично, — сказала я. — Это у меня нет руки и потеря крови. Это я должна героически падать в обморок.
— Ты уже выглядишь лучше, — сказала Моргана. Поколебавшись, она добавила: — И пахнешь ты лучше, чем раньше.
— Это что-то новенькое из твоих способностей? — спросила я её. — Тест на свежесть запаха?
Её глаза не столько потемнели, сколько стали глубже.
— В последнее время я много ем, поэтому чувствую себя довольно чувствительной.
— Ты в порядке?
— Лучше, чем когда-либо, — сказала она, но я увидела в её глазах такое же сожаление, какое почувствовала, когда вытаскивала культю из того места, где раньше была моя рука.
Моргана сожалела о чем-то новом и необычном; я сожалела о потере чего-то. Никто из нас ничего не мог с этим поделать, и я была почти уверена, что ни один из нас не поступил бы иначе, если бы мы могли вернуться сюда снова.
— Рада, что ты жива, — сказала я ей.
Я заметила, как на мгновение в её глазах блеснули слёзы. Она смахнула их и сказала, наклонив подбородок в сторону Зеро:
— Я сказала ему, что ты всё ещё будешь жива. Я знала, что так и будет.
— Вот тебе и питомцы, всегда возвращаются живыми и невредимыми, — сказала я. Я не могла разглядеть всех ликантропов, поэтому спросила: — Все остальные выбрались, хорошо?
— Мы также потеряли Кайла по дороге, — сказал Дэниел, глубоко засунув руки в карманы. — Я отослал его и девочек обратно в дом, куда нам всем следует отправиться, если мы не хотим оказаться втянутыми в то, что король пришлёт сюда убирать.
Его тон подбадривал меня сказать что-нибудь, подбадривал попытаться утешить его. Моргана уже держала его за руку, она была почти такого же роста, как он, в туфлях на платформе, заляпанных тёмными пятнами, так что я и не пыталась.
Я просто кивнула и спросила Зеро:
— Как ты думаешь, он уберётся здесь?
— Я бы так и сделал, — сказал он. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что не осталось ничего компрометирующего. Пойдём домой.
Он снова опустился на колени, чтобы поднять окровавленное и изувеченное тело Атиласа, и поднялся так же легко и стремительно, как если бы поднимал меня.
— Мы действительно забираем его с собой? — голос Северного звучал равнодушно. — Мы должны убить его здесь и сейчас. Король не будет винить нас за это, и так будет безопаснее.
— Я не собираюсь его убивать, — коротко ответил Зеро.
— Я тоже не собираюсь его убивать, — сказал Дэниел. — Он выдержал все испытания, которые король обрушил на нас, чтобы мы остались живы. Спас Дилана и вытащил Туату, пока не стало слишком поздно.
— Он не герой, — резко сказала Сара. — Он был на твоей стороне только сегодня. Мы не знаем, с кем он будет завтра.
— Его нужно будет забрать, чтобы судить, — сказал Зеро. — Не имеет значения, что мы думаем.
— Если мы оставим его здесь, пули прикончат его, — прозаично заметила Моргана. — Сегодня погибло уже достаточно людей.
— Вряд ли, — сказала я, в то же время Джин Ён тихонько рассмеялся и добавила: — Он бы не умер. Он бы исчез, как только мы повернулись.
— В любом случае, — добавила я, — какое-то время нам не придётся беспокоиться об этом. По крайней мере, пока новый король не обоснуется и Паломена не будет отчитываться перед ним. Думаю, он пришлёт её к нам в ближайшие пару дней.
— Хорошо, — сказала Сара. — Тогда у нас будет больше времени, чтобы решить, будем ли мы убивать его сами.
— Ты можешь стоять? — спросил меня Зеро.
— Обе ноги всё ещё на месте, — сказала я, но, когда я встала с помощью Джин Ёна, меня всё ещё кренило в сторону. — Блин. Мне нужно привыкнуть к этому.
— Хочешь, мы сходим за твоей рукой? — спросил Дэниел. — Чтобы найти её, много времени не потребуется.
— Не похоже, что ты сможешь прилепить её обратно, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. Я ни в коем случае не хотела, чтобы они нашли осколки того, что от неё осталось, ни в коем случае не хотела, чтобы они узнали о масштабах того ужаса, который там произошёл. — Оставь её там. Слизняки, наверное, всё равно её уже съели.
Глубоко внутри меня сидела глубокая печаль; я сказала старому королю, что с одной рукой я не стала менее значимым человеком и не представляю меньшей угрозы, но эта рука была моей, а теперь её нет. Я никогда больше не смогу как следует обнять Джин Ёна, и я смогу драться только одной рукой.
Вскоре я, казалось, уже не могла стоять прямо, и это меня беспокоило.
Я улыбнулась Джин Ёну, пытаясь прогнать ощущение пустоты, и он обнял меня за талию, ощущая тёплую и успокаивающую силу.
— Пойдёмте домой, — сказала я. — Но кофе пусть готовит кто-то другой.
Глава 13
Это чертовски грубо, когда кровожадный фейри, которого вы освободили две ночи назад, на второе утро до сих пор не сбежал.
В то утро я, как обычно, принесла Атиласу завтрак — даже если ожидала, что он уйдёт, всё должно было выглядеть прилично к прибытию Паломены, — и у него всё ещё были пылающие щеки, он всё ещё сидел на своём стуле, как будто стальные наручники на его запястьях не были расстёгнуты и заклинание, которое предположительно удерживало его в комнате, исчезло три дня назад.
Было уже достаточно плохо, что я, по сути, лгала большинству своих друзей о том, какие у меня планы на Атиласа: настоящие планы я обсуждала только с Морганой и Ральфом — и то только потому, что знала, что им нужно было высказать своё мнение при принятии решения. Они согласились со мной, и то, что Атилас всё ещё болтался поблизости и просто ждал, когда его возьмут под стражу, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения моего верблюда.
Я грохнула подносом с завтраком по комоду сильнее, чем намеревалась.
Глаза Атиласа вопросительно встретились с моими.
— Что-то не так, Пэт?
— Почему ты всё ещё здесь?
Вопросительный взгляд, казалось, сменился сардоническим. Атилас продемонстрировал свои закованные в сталь запястья и сказал:
— Без сомнения, ты забыла, что я связан и заколдован.
— Я ничего не забыла, — коротко ответила я. — Не притворяйся, что не заметил, что последние две ночи наручники были сняты.
Он на мгновение приподнял одно плечо.
— Если бы я сбежал, мой господин, без сомнения,
